Покойный батюшка… Авдей Кириллович, подполковник в отставке… Матушка, Анцыфера Андреевна, тоже давно уже умерла… Царствие им всем небесное!
Перекрестившись, юноша выглянул в окно… Однако второй этаж! И двор – довольно просторный, правда, несколько запущенный. Сараи… Амбар… У самого забора – неприхотливая, по-черному, банька. Сразу же за забором – ручей… Двое мужичков стучат топорами, поправляют покосившиеся ворота. Девки в платках выгоняют пастись птицу – гусей, уток, куриц…
– Проснулись, господине? – постучав, в светлицу вошел высокий, несколько сутулый мужик лет сорока или даже пятидесяти. Жилистый, крепкорукий, с пегою редковатою бородой и аккуратно подстриженными в кружок волосами, он производил впечатление человека спокойного, несуетливого и уверенного в себе. Заправленные в сапоги порты, серая косоворотка навыпуск, темный суконный жилет. Снятый картуз мужик почтительно мял в руке.
Егор Карасев – повернувшись, «вспомнил» Антон. Мажордом, дворецкий, управляющий… короче – «дядька».
– А, Егор! Как спалось?
– Вашими молитвами, барин, – управляющий низко поклонился. – Гермогена Авдеевна вас лицезреть хочет. Посейчас спустится на веранду кофий пить. Я велел, чтоб заваривали.
– Ну, что же! Кофе так кофе. Ступай, Егор. Я сейчас быстро приду…
Еще раз глянув на улицу – вроде жарко, молодой человек раздумал надевать кафтан, для приличия накинув поверх сорочки камзол – без рукавов, из тонкой узорчатой ткани.
– Так я так и передам барышне…
– Да-да…
Антон вновь повернулся к зеркалу и присвистнул…
Это куда же он угодил? Думал, опять туда же… в богатство, к маменьке, к сестре, к невесте… Думал. А вышло же… Нет, он дворянин, несомненно, еще – армейский поручик… но дворянин бедный, как говорится – голь-шмоль! Хотя не совсем голь-шмоль… не безземельный же! И, слава богу, не крепостной, не мещанин даже… Иначе б было совсем затруднительно Веру искать… И еще – выправлять время! Однако задачка еще та… Впрочем, все по порядку надо. Ладно, поглядим… Вроде какой-никакой достаток есть.
Юноша прикрыл глаза, погружаясь в неведомое ему пока что сознание…
Итак… Земли – пастбища, выгон, поля льном засеяны и рожью… еще озимые… Крестьян – пятьдесят шесть душ… Маловато, конечно. И доход маловат… сравнить с расходами – так и вообще почти ничего на жизнь-то не остается! Основной доход – жалованье поручика Шлиссельбургского пехотного полка, дислоцирующегося неподалеку, в Ревеле. В мирное время – сто шестьдесят шесть рублей в год… В военное и во время непосредственной службы добавлялись еще фуражные – на прокорм лошади, квартирные – на оплату жилья и на представительские расходы. Еще были прогонные деньги (на перемещение к месту службы, командировки и прочее), порционные (на разъезды и питание в ходе полевых поездок и всякого рода рекогносцировок), суточные (за караулы), а также походные, лагерные деньги и так далее.
В общем, выходило куда как больше.
Эх, жаль, войны-то пока никакой нет! Или есть? С турками-то что там выходит?
Что же… Черт! Сон-то какой нынче приснился… Эвона – двести рублев проиграл! Вот же ж…
– Эгей-гей! Бонжур, сеструшка! – спускаясь по лестнице, помахал рукой Антон.
«Верандой» здесь именовалась летняя беседка с большим обеденным столом, плетеным креслом-качалкой и лавками.
Дом, конечно же, не шел ни в какое сравнение с роскошным особняком тех Сосновых и, скорее, напоминал просто большую деревенскую избу, точнее – две. Два двухэтажных бревенчатых сруба с тесовыми крышами были связаны между собою просторными сенями – с крыльцом и окнами, где в теплое время года обитали «сенные» девушки – домашняя прислуга, каковых у Сосновских начитывалось аж целых три! Правда, прислуживали они только тогда, когда приходили гости, в остальное же время хлопотали по двору – пасли птицу, таскали в кадках воду, заготавливали дрова… Вот и сейчас одна из сенных, Аграфена, покрепче повязав платок, ловко рубила поленья…
– О, мон шер фрер! – завидев братца, заулыбалась с веранды миленькая темноволосая девчоночка лет четырнадцати. По-подростковому угловатая, с едва оформившейся грудью, она была одета в летнюю белую рубашку и сарафан из тонкой синей ткани. И да – босиком, как те же сенные… Говорили, что при дворе матушки царицы с некоторых пор привечали стиль «а-ля рюс», да и сама государыня, говорят, частенько щеголяла в сарафане, находя сие платье вполне приличным и удобным…
