— Ну… В общем, эта. Вечером пойдешь, сам все узнаешь.
В тот день все прекратили занятия незадолго до восьми часов и не расходились, а после душа собрались по двое, по трое, небольшими группами и вместе вышли на улицу. Санек с Губоном последовали за всеми. Идти оказалось недалеко — в тот же дом, только в соседний подъезд. Там на первом этаже находилась то ли бывшая диспетчерская, то ли красный уголок — Сашка не слишком хорошо разбирался в таких вещах. В общем, длинный коридор с крашенными масляной краской стенами и обшарпанными дверями.
Все ребята шли по коридору куда-то дальше. Санька с Губоном двинули за ними, но тут их остановили. Чья-то тяжелая рука легла Сане на плечо и, обернувшись, он увидел Игоря. Тот стоял с каким-то дядькой. Дядька как дядька — очки, залысины, костюм, галстук.
— Привет, — поздоровался Игорь, пожимая Саше руку, и обратился к дядьке:
— Вот тот парень, о котором я вам говорил.
Саня и удивился, и растерялся, и даже загордился немного. Надо же, Игорь о нем говорил! Вот бы еще знать, что?
— Да вижу, хороший парень, — кивнул дядька и повернулся к Сашке:
— Как зовут-то?
— Сазонов Александр.
— Хорошее имя. И фамилия хорошая. Коренная русская фамилия. Ну ладно, иди, Сазонов Санек. Я тебя запомню.
И он хлопнул его по плечу, будто проставил на нем знак качества: «Материал — первый сорт».
Губон, стоявший рядом, смотрел на это с откровенной завистью.
— Это типа кто? — спросил Сашка, когда они отошли.
— Анатолий Палыч. Он тут самый главный, — вполголоса проговорил Губон.
Зал оказался даже не залом, а просто большой, давно не ремонтированной комнатой, заставленной рядами скрепленных вместе откидных сидений из тех, что когда-то давно стояли в клубах и дешевых кинотеатрах. Народу собралось на удивление много, все до одного — молодые парни, девчонок не было. Мелькнуло несколько знакомых лиц — и по качалке, и по тусе. Но большинство присутствующих Санька не знал. И обратил внимание на то, что многие из них похожи друг на друга, как инкубаторские цыплята, — все накачанные, бритоголовые или очень коротко стриженные, все в черных куртках, узких штанах и высоких ботинках. Он в своем синем пуховике и Губон с его широченными рэперскими штанами смотрелись тут инородным телом.
Мест на всех не хватило. Санек с Губоном с трудом нашли свободное сиденье, одно на двоих. В проходах стояли разномастные стулья, и все они были заняты. На задних рядах сидели на коленях друг у друга, а между тем ребята все подходили.
— Садитесь на пол! — скомандовал кто-то. Хотя на полу было довольно сыро и грязно — нанесли снегу с улицы, но парни послушно присели, сначала на корточки, а потом просто расселись на полу, прижавшись друг к другу.
Устроившись на своей половине стула, Санек наконец задал вопрос:
— Че тут будет-то? Типа лекция, что ли?
— Собрание, — ответило сразу несколько голосов.
Яснее не стало, это слово он уже слышал от Губона.
Но тут на небольшое возвышение, служившее сценой, поднялся давешний дядька. Он махнул рукой, и шум в зале понемногу стих.
— Я приветствую вас, — неожиданно громко и зычно произнес он. — Приветствую молодых патриотов, будущее великой русской нации!
Зал отвечал ему криком и овациями. Дядька подождал, пока ребята не угомонились, и продолжил:
— То, что вы собрались здесь сегодня, говорит о том, что вам небезразлична судьба вашей Родины! Вам небезразлична судьба России! Вы патриоты своей страны! И вы готовы пойти вместе с нами! Пойти на борьбу против тех, кто отравляет сегодня нашу жизнь! Кто перекрыл воздух великой русской нации, нации героев-победителей! Кто не дает им свободно дышать! Свободно жить и работать в собственной стране!
Подобная речь, то и дело прерываемая одобрительным ревом зала и аплодисментами, продолжалась несколько минут. Саня слушал, пожалуй, с интересом. Многое из того, что говорил дядька, было ему и понятно, и близко. Например, о том, что всю страну, и особенно Москву, заполонили приезжие с Кавказа и из Средней Азии. Это было действительно так. Мать постоянно жаловалась на владельца их магазина, азербайджанца по национальности. А когда сын поинтересовался, почему бы ей не сменить работу и не перейти в другой магазин, объяснила, что и в других местах все то же самое, вся торговля в Москве им принадлежит.
Но еще больше Санька проняли слова об олигархах. Действительно, как же это несправедливо, что одним все, а другим — ничего! У одних шикарные квартиры, тачки и загородные дома с бассейном за миллион двести зеленых. А другие все лето должны спину гнуть на стройке, чтобы заработать себе на комп… Так что все верно говорит этот, как его, Анатолий Палыч.
К концу речи Саня понял, что заразился общим настроением, и ему тоже хочется кричать, хлопать, топать ногами и подпрыгивать на месте. Что он и делал.
Когда монолог главного закончился, а зал немного утихомирился, на сцену поднялся парень и объявил:
— Тихо! Прошу внимания! Вот тут у меня список старших групп новичков. Кого назову — выходят сюда и становятся перед сценой лицом к залу, чтобы все их могли видеть.
