– Что за мужчина? Почему ни родители, ни друзья о нём не упоминали? Вероника Войнич, та, что якобы ближе, чем сестра, вообще утверждала, что подруга в последнее время ни с кем не встречалась.
– Она не знала. Никто не знал. Это был запретный плод – тайная связь.
Голубые глаза заинтересовано вспыхнули:
– А подробнее? Кто он?
Я вздохнула, прикидывая, имею ли право разглашать такую личную информацию. Но Свету всё равно уже не вернуть, а Дарине моё молчание точно не поможет.
– Андрей Федорченко – муж Жаклин Голд. Она…
– Я знаю, кто она. Вот это уже кое-что. Резерв подозреваемых пополняется! – потёр руки довольный «оборотень».
– Только зачем он тебе? Убивала женщина.
Громов хищно осклабился:
– Для разнообразия, женщина у меня уже есть!
В Лесогорск я вернулась вечерним рейсом, уставшая, подавленная и запутавшаяся. В памяти мелькали ужасные образы мёртвой и буквально выпотрошенной Светы, увиденные через Дарину. На душе было мерзко. Погребённые, как мне казалось, под гнётом минувших шестнадцати лет воспоминания всплыли, словно опухший, раздутый и обглоданный рыбами утопленник. Примерно так же, как растерзанная Света, выглядели жертвы моего отца, разве что волосы и лица он не трогал. Ещё один Зверь начал охоту. А хищники каменных джунглей гораздо опаснее тех, что живут в настоящих.
Чем помочь самой Дарине – я не знала. Как доказать её невиновность? Надеяться на «оборотня» – гиблое дело. А вести расследование самой – тоже не вариант.
И я сделала то единственное, что смогла, – провела для неё дистанционный сеанс гармонизации ауры, биополя и сложившейся ситуации в целом.
А через несколько дней в мою дверь позвонил непривычно задумчивый Громов.
– Привет, проверь-ка. – Он без предисловий сунул мне в руки целлофановый пакет и, не дожидаясь приглашения, прошёл в гостиную.
Я не стала тратить энергию на выговор по поводу отсутствия у некоторых элементарных зачатков такта. Это всё равно что упрекать ветер за то, что он дует не по регламенту.
– Что проверить? – Я поднесла пакет к окну и вздрогнула: в нём лежали несколько светлых волнистых прядей, испачканных в чём-то буром, липком, очень похожем на кровь. – Волосы Светы? Но я ведь её проверяла.
Громов плюхнулся в кресло-качалку и угрюмо возразил:
– Это не Света. Знакомься – Валерия Ковязина, официантка одной отстойной придорожной кафешки. Сегодня утром найдена в своей крохотной съёмной каморке. Телесные повреждения в точности как у первой жертвы: волосы срезаны и перепачканы, на лице шрамы, матка вырезана и выброшена в мусорное ведро! Между прочим, это ты накаркала серию! Накрылся мой отпуск медным тазом!
– Значит, всё-таки маньяк?
– Или маньячка. Ты ведь уверяла, что это баба.
– Хорошо, посмотрю. Попробую полный транс, чтобы ничего не упустить. Засекай время, выведешь через пять минут.
Я достала из пакетика волосы, стараясь не коснуться запёкшейся на них крови, закрыла глаза и начала мысленный отсчёт…
Очнулась от того, что в лицо плеснули чем-то холодным. Медленно открыла глаза. Что это, дождь? Сквозь стекающие с ресниц капли проявилось нечёткое изображение Громова.
Добро пожаловать в реальность, Злата. Я с трудом пошевелилась. За лёгкое движение пришлось расплачиваться общей слабостью, головокружением и тяжестью во всём теле.
– Эй, ты чего? – Громов отставил в сторону стакан с водой. – Мне тут ещё один труп не нужен!
– Поздно спохватился, меня только что убили.
– Понял! Скажи, кто, и я за тебя отомщу.
– Увы, не знаю. Напали, как и в первом случае, со спины. Электрошокер, удар в сердце, и всё – конец карьере официантки и прочим земным приключениям.
– Чёрт! Но должно же быть хоть что-то? – Капитан нервно прошёлся по комнате. – Он ведь шёл за ней до самой квартиры, как она могла не заметить?
– Убийца мог ждать её уже в подъезде, – устало возразила я. – Извини, ничем не могу помочь.
Громов выругался, взлохматил волосы и направился прямиком в сторону кухни. Я неохотно поплелась следом – чего он там забыл? Хлопнула дверца холодильника.
– У тебя пожрать есть что-нибудь? – осведомился капитан, обследуя мои нехитрые запасы.
– Эй, вечно голодный, ты, случайно, не беременный?
– Нет, я, блин, трудоустроенный. С этой треклятой работой нормально пожрать некогда.
Он нашёл кусок сыра и три банана, расправился с ними в мгновение ока и недовольно буркнул:
– И всё? Н-да, негусто. А это что? Не знал, что ведьмы пьют кефир.
– Приходится, с кровью младенцев напряжёнка, – проворчала я и вдруг вспомнила нечто важное: – А как же Дарина? Теперь ты видишь, что она невиновна!
Громов, не обнаружив больше ничего съедобного, разочарованно вздохнул и захлопнул холодильник.
– А ты ещё не в курсе? Отпустили твою Дарину под подписку о невыезде.
– Сейчас позвоню и проверю!
– Звони, только это, – он слегка замялся, – ты не думай, у нас её не били, не пытали, вообще пальцем не трогали!
– Это ты сейчас к чему сказал? – насторожилась я.
– Да странная она какая-то была: бледнющая, нервная, тряслась, как осиновый лист, а из отдела вылетела так, что пыль взвилась.
– Почему? Что случилось?
Он развёл руками, изобразив вполне искреннее недоумение:
