– Серин, – произнесла она, и он кивнул, подтверждая, что Нарза назвала кодовое слово. – Теперь твоя очередь, хранитель палубы. Правила те же.
Джорон спустился по скользкой стене, ахнул, когда ледяная вода сомкнулась на здоровой ноге, и еще раз, когда в нее опустилась культя. Он попытался вдохнуть воздух, когда оказался в воде целиком.
– Это пройдет, – сказала Нарза. – Просто дыши.
Он кивнул. Сосредоточился на вдохах и выдохах, а вода понемногу менялась от ледяной до несущей онемение.
– Готов? – спросила Нарза, глаза которой были черными, как вода. Он кивнул, она развернула его, положив руку под подбородок, оба погрузились в воду, и он спиной ощутил тепло ее тела. – Пять глубоких вдохов, и мы поплывем, – сказала она. – Будешь сопротивляться, утонешь.
Один.
Два.
Три.
Четыре.
Пять.
Джорон закрыл рот и почувствовал, как Нарза шевельнулась, увлекая его в воду, мир над ним стал мерцать и меняться, изгибаться и искажаться, и он почувствовал желание начать сопротивляться. Это не его стихия, не его место. Все неправильно. Неправильно.
Он снова оказался в ящике и задыхался, чувствуя поврежденные голосовые связки. В ловушке под горой камня. Вот сейчас его отнесут на корабль вместе с больными и умирающими, и хранительница палубы Гесте его там оставит. Как темно. Как холодно. И неправильно. Кто-то крепко его держал. Он оказался в ловушке. Его наполнил ужас. Снова в ящике. Он задыхался. Под горой. Он знал, что не должен шевелиться, чтобы остаться в живых. Но паника, словно прилив, заполняла его, сильная, не поддававшаяся здравому смыслу, и он не мог ее контролировать. Джорон почувствовал, как в его конечностях зарождается энергия, в мозгу вспыхивали искры. Ему отчаянно хотелось начать отбиваться.
Но некоторыми вещами он не мог управлять. Иногда ужас оказывался сильнее здравого смысла. Иногда память нереального побеждала настоящее, а в ящике царил непроглядный мрак. Ужас этого места вызывал у него желание кричать и петь…
Петь.
Слышать песню, которая разливалась в воде и у него в голове. Чувствовать, что вода перестала нести ужас, а стала приятной, тем, о чем он мечтал, чего хотел. В чем нуждался. Энергия покинула его мышцы, потребность в воздухе отошла куда-то на задний план – быть может, он тонул? Ему было все равно. Теперь его вела песня. По глубинам, возле могучего тела, что несло его сквозь толщу воды…
– Очнись! – Джорон почувствовал пощечину, открыл глаза. Ему в лицо смотрела Квелл. – Ты пришел в себя? – спросила она, и он попытался ответить, но не сумел, пока не сумел. – Очнись уже! – Она снова ударила его по щеке, теперь уже сильнее, он полностью пришел в себя и закашлялся. Квелл обернулась через плечо. – Радуйся, что он жив, – прорычала она в темноту.
Ответа не последовало. Он снова закашлялся, изо рта полилась вода.
– Это тебе следует радоваться. – Голос Нарзы донесся из темноты, и Джорон скорее почувствовал, чем увидел, как рука Квелл потянулась к рукояти ножа.
– Я рад, что остался жив, – сказал Джорон, – рад, что Нарза сумела протащить меня под водой. Вы нужны мне обе, так что, если хотите померяться сиськами, вам придется этим заняться после того, как мы освободим супругу корабля.
Квелл рассмеялась.
– Так говорят на нижней палубе, – усмехнулась она. – Похоже, плавание повлияло на тебя больше, чем я думала.
– Где мы? – спросил Джорон.
– Глубоко под горой, под Великим Жилищем, – ответила Квелл.
Но он уже и сам это понял, чувствуя, как дышит остров, чувствуя спавшего в нем зверя.
Туннели были узкими и пронизывали остров сбоку. Довольно часто они оказывались на пересечении двух туннелей, и Нарза изучала стену. Очевидно, она оставляла какие-то значки, но Джорон смотрел туда же и ничего не видел. Он не успевал что-то разглядеть, а Квелл уже тянула его дальше.
– Уже близко, – сообщила им Нарза, – мы выберемся наружу возле арсенала.
– Хорошо, – сказала Квелл. – Мы сможем подобрать тебе меч.
– Мне нужны только мои ножи, – ответила Нарза.
– Если дело дойдет до схватки, – вмешался Джорон, – мы отсюда не выберемся. Наша цель совсем в другом.
Квелл усмехнулась в ответ.
– А если Тиртендарн призовет охрану?
– Этого не случится, – негромко сказал он, – Тиртендарн ни с кем больше не станет говорить после того, как мы с ней закончим.
