– У меня два предложения, – наконец сказал Джорон. – Очевидно, ты знаком с ветрогонами?
– Не больше, чем требуется для использования их на корабле, но да, мне известны обычаи, – ответил Барнт.
– Ну тогда ты должен знать, какими они бывают глупыми и легкомысленными, – продолжал Джорон.
Барнт кивнул.
– Если за ними не присматривать, они могут выброситься в море, – сказал он.
– Совершенно верно, – не стал спорить Джорон. – Так вот, Ветрогон «Дитя приливов» – настоящая супруга корабля подобных глупостей. Упрямая, обидчивая, капризная и ужасно подозрительная.
– Не сомневаюсь, – заявил Барнт, и Джорон улыбнулся, ведь во многом он говорил правду.
– Ну, во‐первых, если ты пошлешь свою лодку, я сомневаюсь, что она в нее сядет. Она предпочитает, чтобы ее окружали знакомые вещи. Получится гораздо быстрее, если ты позволишь прислать за мной лодку с «Дитя приливов», потом я вернусь и привезу Ветрогона.
– А почему они не могут сразу привезти ее сюда?
– Ее необходимо уговорить, – ответил Джорон. – А это сможет сделать либо Миас, либо я.
Барнт коротко рассмеялся.
– Ты хочешь, чтобы твои дети палубы оказались на моем корабле, – сказал Барнт. – Я не настолько глуп.
Джорон на него посмотрел.
– Ты думаешь, что команда флюк-лодки в десять человек способна справиться со всеми твоими морскими стражами? Я польщен, – сказал Джорон, и Миас его поддержала.
– Я удивлена, что ты так мало веришь в собственных людей, супруг корабля.
Если Барнт и понимал, что им манипулируют, он не показал вида, сохраняя спокойствие.
– У меня нет опасений, что твоя рвань овладеет моим кораблем, – заявил Барнт.
– Он говорит правду, – сказала Квелл. – Ветрогон совершенно неуправляема и подчиняется только этим двоим.
Казалось, мир на миг замер, пока Барнт обдумывал ситуацию. Их план не пострадает, если в лодке не будет его людей, важен лишь Ветрогон, но Джорон почувствует себя гораздо увереннее, если его поддержат те, кого он хорошо знает. Наконец Барнт вздохнул.
– Если это ускорит обмен, я подам сигнал, чтобы они прислали лодку, – сказал он.
Джорон кивнул.
– Благодарю, – ответил он. – И еще одно.
– Что? – спросил Барнт.
– Ветрогон куда охотнее перейдет к нам, если ее соплеменники не будут прикованы друг к другу.
– Как она узнает? – удивился Барнт. – Она же слепая.
– Я хочу, чтобы ты послал со мной нескольких ветрогонов в качестве жеста доброй воли. Пусть они сами ей расскажут. – Джорон наклонился поближе в Барнту. – Я знаю, ты меня не любишь, но все, что может успокоить это существо с моего корабля, стоит затраченных усилий. Если ты, конечно, не хочешь объяснять Карраду, почему обмен не состоялся.
Барнт раздраженно посмотрел на Джорона.
– Ладно, – проворчал он, – хранитель палубы, пусть ветрогонов раскуют, и отдели говорящих-с-ветром, чтобы они могли отправиться с Твайнером на его корабль. – Барнт понизил голос. – Но знай, Твайнер, твоя супруга корабля будет стоять рядом со мной, и если я увижу, что ты планируешь предательство, я всажу арбалетный болт ей в голову, ты меня понял?
– Да, супруг корабля, – ответил Джорон и коротко поклонился.
– Хорошо, – сказал Барнт. – Тогда я подаю сигнал, чтобы они прислали флюк-лодку.
Чтобы покинуть палубу «Сестры змея» и добраться до скамьи флюк-лодки, Джорону потребовалась помощь Серьезного Муффаза, что вызвало снисходительные улыбки тех, кто находились на борту большого корабля, но Джорона они не волновали. Он лишь знал, что прикосновение сильной руки Серьезного Муффаза, который помог ему перебраться на клюв лодки, было подобно возвращению домой, и одновременно сжатая внутри у него пружина немного ослабела. Серьезный Муффаз не смотрел ему в глаза, и Джорон подумал, что ему придется снова привыкать командовать. Он молча встал у клюва маленькой лодки и даже не обернулся на оставшийся за спиной белый корабль и не стал смотреть на Квелл и свою супругу корабля, стоявших на корме, пока говорящие-с-ветром спускались в лодку. Он сосредоточился на черном корабле впереди и команде, собравшейся у поручней и молча наблюдавшей, как возвращалась флюк-лодка, вызывая панику у мелкой рыбешки вокруг.
Во флюк-лодке царило необычное напряжение, и Джорон понял, что все дети палубы, сидевшие на веслах, ожидали услышать эхо предательских команд с палубы «Сестры змея» и скрип дуголука, готовившегося к стрельбе. Но Джорон не беспокоился о таких вещах. То, чем он, по их представлениям, обладал, стоило слишком дорого, чтобы они так поступили, как бы сильно Барнт и Избранник Тассар ни хотели увидеть его барахтающимся в воде между длинноцепами. С каждым ударом весел они приближались к «Дитя приливов», и Джорон с радостью узнавал знакомые лица, с горечью вспоминая Меванса, которого увидит не раньше, чем сядет рядом с ним у костра Старухи, чтобы попросить прощения.
