– Пока нет, – ответила она. – И не думаю, что увижу в течение ближайшего дня. – Она убрала подзорную трубу. – Я хотела бы оказаться за горизонтом до того, как мы встретимся с Каррадом. Кроме того, мне нужно решить ряд дисциплинарных вопросов. – Джорон знал, что она имела в виду Фарис, и почувствовал, как у него внутри все похолодело. – Твоя рука дрогнула, – продолжала Миас. Мимо проходила дитя палубы, и она ее остановила. – Ты, – последовала маленькая пауза на месте, где прежде прозвучало бы имя, – что ты делаешь на корме?
Дитя палубы не смотрела на нее.
– Я несу воду Барли, которая стоит у руля, супруга корабля, – ответила она.
Миас кивнула и повернулась к Джорону.
– Дисциплинарные вопросы, – негромко сказал Джорон, – ты много раз говорила мне, что управляешь своим кораблем иначе и…
– Я жду ее в моей каюте во время второго колокола и тебя, Джорон. – Не глядя на него, она, опустив голову, быстро прошла мимо. – Пойдем, – негромко добавила она. – Я знаю, что ты хорошо относишься к Фарис. Но костяные корабли подчиняются жесткой дисциплине, и я неизменно ее придерживалась.
Джорон хотел возразить, сказать, что она ошибается, но это был ее корабль, он рискнул всем, чтобы вернуть ее на «Дитя приливов», – разве он мог сейчас с ней спорить? На ее корабле каждый знал свое место. Дисциплина могла быть жесткой, но Миас всегда принимала справедливые решения и никого не выделяла.
– Ты меня понял? – спросила она.
– Да, – ответил он, но тут его внимание привлекло кое-что другое.
Ветрогон сжалась на палубе перед Мадоррой, а лишенный ветра клевал и кусал ее.
– Прошу меня простить, я должен разобраться. – Миас кивнула, и Джорон зашагал по палубе, стуча сапогом и костяной ногой по сланцу. – Что происходит? – крикнул он. – В чем дело, Мадорра?
Лишенный ветра зашипел на Джорона, отпрыгнул назад и приподнял крылья под одеяниями, чтобы стать больше. У него за спиной другие ветрогоны громко заверещали.
– Плохой ветрогон! – прорычал Мадорра. – Ленивый ветрогон!
– Это не повод, чтобы на нее нападать, Мадорра, – сказал Джорон.
Лишенный ветра робко шагнул вперед, согнувшись и сделавшись меньше.
– Не исполнять долг, мужчина корабля, – заявил Мадорра. – Ветрогон не исполнять долг. Долг важно, да, да?
– Долг Ветрогона ничем не отличается от моего долга и твоего или любого другого члена команды, – рявкнул Джорон, которого переполнял гнев. – Наш долг в том, чтобы выполнять приказы супруги корабля и ни в коем случае не нападать на другого члена команды.
– О, – заворковал Мадорра. – Не атаковать. Играть. Мужчина корабля не понимать обычаев ветрогонов. Только игра.
– Это не похоже на игру, – сказал Джорон. – Ветрогон, он говорит правду? Вы играли? – Его сердце устремилось к Ветрогону, она прижималась к палубе и выглядела побежденной и уставшей.
Джорон испытывал такие же чувства. И «Дитя приливов» тоже.
– Не нападать, – сказала Ветрогон, ее голос был тихим и пустым. – Не нападать. Только играть. Да, играть.
Джорон стоял, не зная, что делать дальше, он понимал, что сейчас ничего не мог изменить.
– Ладно, – сказал он. – Но запомни, Мадорра, я за тобой слежу.
Глаз лишенного ветра сверкнул, и он прыгнул к Джорону так, чтобы никто не мог услышать то, что он собирался сказать.
– Морская сестра сейчас подниматься, мужчина, – прошипел Мадорра. – Ты не нужен. Берегись.
А потом ускакал в сторону, словно ничего не произошло. Джорону хотелось действовать, он чувствовал, что Мадорра опасен не только для него, но и для Ветрогона. И тут к нему подошла Ветрогон.
– Ничего страшного, Джорон Твайнер. Ничего страшного, – сказала она, но Джорон никогда не слышал, чтобы ее голос звучал так печально.
– Я могу это остановить, – сказал Джорон. – Я могу посадить Мадорру под замок.
– Нельзя. Нельзя. – После того как она сняла маску на «Сестре змеи», Ветрогон перестала ее носить, и у нее широко раскрылись глаза – Джорон увидел в них панику.
– Ладно, – сказал он. – Я не стану так поступать.
Прозвонил колокол, и мимо прошел Серьезный Муффаз.
Джорон знал, что скоро мать палубы получит приказ привести Фарис в каюту супруги корабля для решения дисциплинарного вопроса. Он смотрел вслед говорящей-с-ветром – она выглядела сломанной и покинутой, и он почувствовал, что их связь стала еще сильнее.
Наступил ранний вечер, Джорон стоял за Миас в ее каюте, оба надели лучшую форму, украсили ее перьями и безделушками. За их спинами в сером волновавшемся море кипела вода в кильватере «Дитя приливов», постоянно менявшаяся и неизменная, равнодушная к маленьким драмам женщин и мужчин на корабле, бороздившем его просторы. Миас сидела так прямо, что Джорон испытывал неудобство, когда на нее смотрел. Он знал, что снаружи каюты Серьезный Муффаз с тоской ждал приказа привести Фарис, помощницу и любимицу хранителя палубы. Как и Джорон, Серьезный Муффаз знал, что должно произойти.
