– Так долго, – тихо сказала она. – Если честно, я боялась спросить, Барнт. – Затем она заговорила громче. – По меньшей мере один раз в неделю я встречалась со Жрицей Старухи, и она меня пытала. Иногда исправляла вред, который причиняла. Или снова бередила раны. – Голос Миас дрогнул, казалось, она с трудом себя контролировала. – Где тогда была честь флота? И его высокий путь? – Джорон никогда не слышал в голосе Миас столько яда. – О них забыли, потому что это выдумки, о которых вспоминают только в тех случаях, когда таким, как ты, это выгодно. Так вот, я намерена многое изменить, и перемены будут огромными. – Она встала и отвернулась от Барнта.
– А как же я? – закричал он. – Я останусь твоим пленником?
Миас покачала головой.
– Нет, для меня ты умер, Барнт. Ты меня слышишь? Ты мертвец. – Миас отвернулась и отошла к дальним поручням корабля, чтобы никто не видел ее лицо. – Ты уже знаешь, что я приказала сделать с мертвецами на этом корабле – они отправились за борт.
– Нет! – кричал Барнт. – Нет! Ты не можешь…
– Квелл! – позвала Миас. – Я отдала приказ.
Тень Джорона подошла к Барнту и посмотрела на него сверху вниз.
– Я же сказала, что доведу дело до конца.
Она закинула связанного Барнта на плечо, подошла к поручням и швырнула его в море. После чего вернулась к Тассару, который оставался на прежнем месте, и через несколько мгновений он полетел в воду вслед за Барнтом. Миас стояла у поручней, наблюдая за телами за кормой.
– Супруга корабля, – позвал он.
– Если ты намерен сообщить мне, что я поступила неправильно, так я и сама знаю, – проворчала Миас.
– Я уже шел путем мести, – сказал Джорон. – И всякий раз моя цель оказывалась на горизонте, это путешествие, которому нет конца. – Миас кивнула. Джорон засунул руку в куртку. – Я взял свою куртку на «Дитя приливов». Эта штука была в ней. Я ее искал. – Он протянул Миас подзорную трубу.
Она ничего не ответила. Просто взяла, провела рукой по костяному корпусу, потом поднесла к глазу и посмотрела в сторону горизонта.
– Наш путь может закончиться быстрее, чем ты думаешь, – проговорила Миас. – Я насчитала более сорока кораблей. Должно быть, это весь флот Ста островов.
– Я не думаю, что для нас все кончено, сколько бы кораблей они ни отправили за нами, – сказал Джорон.
– И почему ты так считаешь, хранитель палубы? – спросила она.
– Потому что ты – Удачливая Миас, – ответил Джорон. – Ведьма пролива Килхъюм, величайшая супруга корабля из всех когда-либо живших.
Она не смотрела на Джорона. Ее взгляд был прикован к крови и частям человеческих тел за кормой «Сестры змея».
– Правда? – Он сложила подзорную трубу. – На самом деле у меня нет такой уверенности. – Миас попыталась улыбнуться, но у нее не получилось, а потом она посмотрела ему за спину. – Я думаю, у Квелл есть кое-что для тебя, – сказала она.
Он повернулся и обнаружил стоящую у себя спиной Тень, держащую его меч.
– Постарайся больше его не терять, – заявила Квелл. – Возвращать его было все равно что забраться в зад Старухи.
– Спасибо, Квелл, – сказал Джорон, а когда повернулся, увидел, что Миас исчезла.
Она шла по палубе корабля, и каждый ее шаг свидетельствовал о боли, которую она перенесла, – и нежелании сдаваться.
«Сестре змея» и «Дитя приливов» потребовалось три дня, чтобы догнать свой флот, и в течение этого времени Джорон и Миас оставались на корабле Ста островов. Миас не хотела сбрасывать скорость даже для того, чтобы перейти на «Дитя приливов», понимая, что флоту не угнаться за двумя кораблями. Сейчас «Сестра змея» горел, и Джорон знал, что где-то за горизонтом флот белых кораблей на полной скорости мчался к столбу дыма.
Миас стояла на корме «Дитя приливов», и четыре супруги корабля рядом с ней: Колт с «Острой сестры», грозный, но немного постаревший и уставший, Адранчи с «Радости клювозмея», выглядевший каким-то понурым, лицо обезображено шрамом, а форма, прежде разноцветная, стала поношенной и потускневшей, с немалым количеством заплаток. Потеря хранительницы палубы Черной Ани легла на него тяжким грузом; Турримор с «Кровавого скиира», высокая, смуглая и прежде полная ярости, потеряла зубы как сверху, так и снизу, и в ее глазах появилась печаль, кожа, прежде смуглая и гладкая, точно тихое море ночью, покрылась множеством шрамов. И Брекир с «Оскаленного зуба», как всегда печальная, но уверенная и спокойная. Они смотрели на горевший корабль – казалось, их разочаровала маленькая, полная боли, оборванная женщина, возвращенная на «Дитя приливов» Джороном.
