След костяных кораблей полностью

На письменном столе сбоку от Миас лежала ее шляпа с двумя хвостами, а перед ней – одна из ее книг, открытая на законе Дарнов, в котором речь шла о правилах для команды костяного корабля. Большинство посчитали бы их слишком жестокими. Но жизнь на борту таких кораблей была жестокой, и только дисциплина удерживала их на плаву, как и прочный костяной корпус, ткань крыльев из вариска или огромные дуголуки на палубе.

Слова закона Дарнов были написаны крупными буквами дорогими разноцветными чернилами, впрочем, Джорон знал их наизусть, он каждый мендей, много раз во время долгих путешествий читал их команде.

«Должны следить за своим здоровьем. Нарушение данного закона карается смертью».

Это не имело для него значения.

«Следует повиноваться тем, кого Дарны поставили выше. Нарушение данного закона карается смертью».

Джорон вдруг обнаружил, что это правило вызывает у него сомнения.

«Чтить Деву, Мать и Старуху. Нарушение данного закона карается смертью».

Тут он почувствовал, что в нем закипает гнев.

«Женщина может возлечь с женщиной, а мужчина с мужчиной, но женщине запрещено возлежать с мужчиной, чтобы не рисковать появлением ребенка на корабле. Нарушение данного закона карается смертью».

Джорону стало казаться, что сердце вырывают из его груди.

Словно понимая, что Джорон читал эти слова и прежде, Миас закрыла книгу со стуком, подобным удару кулака по телу, и у него появилось ощущение, будто кто-то изо всех сил врезал ему в живот. Миас сделала глубокий вдох, и Джорону показалось, что она постаралась вобрать в себя могущество и серьезность супруги корабля, и хотя он не видел ее лица, не вызывало сомнений, что оно напряглось.

– Это не доставляет мне удовольствия, Джорон, – сказала она. – Фарис знала закон Дарнов, когда решила его нарушить.

– Если бы я командовал…

– Но не ты тут командуешь, – перебила его Миас, и ее слова были короткими и жесткими, как ледяной дождь дальнего юга.

– Но командовал прежде, – тихо сказал Джорон. – Во всяком случае, в то время, когда все случилось. – Он едва держался, ему отчаянно хотелось попросить ее о снисхождении и еще чтобы Миас повернулась и он смог увидеть ее лицо и понять, о чем она думала. – Я знал, что происходило между ними, и мне следовало вмешаться, а не поручать это Серьезному Муффазу. Моя ошибка, а не Фарис и Гавита.

Миас положила обе ладони на письменный стол и развела их в разные стороны на темной поверхности.

– Значит, тебе известно, кто отец. – Он не стал отвечать сразу. Он знал, что Миас верила в правила из лежавшей перед ней книги и бо́льшую часть жизни провела, им подчиняясь. Миас повернулась и посмотрела на него, и Джорон заметил, что она поморщилась от боли, которую ей причинило резкое движение. Ее единственный глаз моргнул. – Ты уверен, что это он?

– Я подозреваю, – ответил Джорон, – но не был свидетелем, а подозрений недостаточно, чтобы приговорить кого-то к смерти. Почему мы не можем отказаться…

– Таков закон моря! – выкрикнула Миас, ударив рукой по столу.

Джорон подскочил от неожиданности так же, как когда он испуганным мальчишкой в первый раз оказался здесь. Но теперь все изменилось.

– Нет, – сказал он спокойно, но уверенно. – Это закон Дарнов. А мы не…

– Молчи, Джорон! – Миас встала так резко, что ее стул упал, она повернулась к нему лицом, и Джорон увидел, что ее охватил гнев. – Я командую «Дитя приливов»! – И она ткнула в него пальцем. – Я, а не ты! – Она тяжело дышала, губы превратились в тонкую линию. Казалось, в ней шла отчаянная борьба, бушевал жуткий шторм, и ей приходилось прикладывать все силы, чтобы удержать его под контролем. Когда Миас заговорила снова, ее голос стал спокойнее, но напряжение не исчезло. – Если ты не в силах принять мои жесткие решения, хранитель палубы, тебе следует отказаться от своей должности.

Он посмотрел на нее. Два человека, которых разделило море и долг. Тела и разумы отказывались подчиняться, происходящее выходило из-под контроля.

– Я лишь хочу сказать, – заговорил Джорон с таким же напряжением, – что может существовать другой путь.

– Таков закон Дарнов, Джорон, – возразила она, и в ее словах не было радости, лишь холод и неистовая вера в жизнь и долг, которые являлись ее сутью. Долг, который помогал ей выдерживать месяцы пыток, когда не оставалось никакой надежды.

– Мы сражались, – сказал он, стараясь сохранить контроль над собственным голосом, – так он бился на сланце во время жестоких схваток на кораблях – шторм против шторма, повинуясь твоему слову. Мы противостояли жестокости Дарнов. Однако ты готова приговорить тех, кто ни разу не дрогнул, исполняя твои приказы во имя того, о чем мы с тобой мечтали.