След костяных кораблей полностью

Джорон выругался, но тут вперед шагнул Гавит, словно хотел бросить вызов матери палубы, но дети палубы моментально отреагировали и схватили его. Один сжал его плечи, другой стал что-то шептать на ухо.

Серьезный Муффаз смотрел на толпу детей палубы.

– Я совершил преступление, – снова закричал он. – И понесу за него наказание. Фарис должна жить, она не сделала ничего плохого.

Миас в сопровождении Джорона подошла к матери палубы и заговорила так тихо, что только Джорон услышал ее слова.

– Серьезный Муффаз, – сказала она, – ты пытаешься ей помочь. Здесь нет твоей вины, и ты не получишь прощения за свои преступления у огня Старухи. Ей наплевать на отвагу и жертвы. Она не прощает.

Серьезный Муффаз печально улыбнулся.

– Да, – сказал он, – я знаю. Я прожил жизнь, супруга корабля, и отнял жизнь, которую мне не следовало брать. – Он посмотрел на Фарис. – Я делаю это для нашего будущего. Присмотрите за ней.

Миас посмотрела ему в глаза. Затем кивнула.

– Ладно, – сказала она, отступила на шаг и заговорила так, чтобы ее услышали все. – Смотрящая палубы Фарис, ты не совершала ничего противозаконного. Мать палубы, Серьезный Муффаз, ты виновен в ужасном преступлении. Оно наказуемо смертью. – Затем она добавила, но ее следующие слова слышал только Джорон: – И ты это знал.

Муффаз кивнул.

– Мне не потребуется сопровождение, супруга корабля, – сказал он. – И не нужны кандалы. Я все сделаю добровольно.

Миас выдохнула.

– Да, – сказала она. – Я знаю.

В этот момент Фарис пробилась сквозь толпу детей палубы и подбежала к Серьезному Муффазу.

– Муффаз… – заговорила маленькая женщина и протянула к нему руку.

Он взял ее и легонько погладил, а потом мягко оттолкнул в сторону.

– Ты знаешь, что это для блага корабля, девочка, – сказал он ей, а потом улыбнулся. – Благо корабля, вот что важно. – Он поднял голову и молча посмотрел на собравшуюся команду.

Что он мог сказать? Мать палубы отвечал за дисциплину на корабле и никогда не являлся популярной фигурой. Он лишь коротко кивнул, а в ответ те, у кого были шляпы, их сняли, остальные склонили головы, и Джорону показалось, что по лицу Серьезного Муффаза пробежала улыбка.

– Супруга корабля, хранитель палубы, – сказал он. – Приговор вынесен, только день казни не определен.

Он повернулся и, не оборачиваясь, направился к борту, перелез через поручни, помедлил немного, глядя на искрившееся море, и шагнул в пустоту.

Плеск.

Сдавленное рыдание Фарис.

Миас посмотрела на то место, куда упал Серьезный Муффаз, и молча пошла сквозь толпу к лестнице, ведущей вниз.

Джорон хотел подойти к Фарис, но она отвернулась от него и, направившись на корму, стала смотреть на блестевшую кильватерную струю; ему пришлось оставить ее наедине с горем. Команда стала расходиться, и Джорон подумал, что это плохое начало для возвращения Миас, дурной знак для их будущего. Он продолжал стоять у борта, когда почувствовал, как к нему кто-то подошел. Джорон обернулся и увидел Квелл.

– Он был смелым человеком, – сказала она.

– Да, – ответил Джорон.

– Звучит так, словно ты не уверен, – заметила она.

– У меня нет ни малейших сомнений, – ответил Джорон. – Просто я всегда думал, что он погибнет в сражении.

– А почему ты считаешь, что произошло иначе? – спросила Квелл, потом повернулась и подошла к Фарис.

Квелл положила руку ей на плечо, и этот простой жест едва не вызвал слезы на глазах у Джорона.

Он провел день на сланце, определяя курс «Дитя приливов» с Эйлерином, ощущая, как команда двигалась вокруг него. Не так быстро, как всегда, не так энергично и целеустремленно. В другой день он бы сделал им замечание, нашел слова, погрозил веревкой матери палубы, но этот день не был обычным, а мать палубы отсутствовал. Он посмотрел, как дитя палубы вяло смазывал передний правый дуголук, и снова вернулся к курсеру.

– На корабле мрачное настроение, хранитель палубы, – сказал Эйлерин, когда он остановился рядом с ним возле колокола, – и это нехорошо.

– Да, – согласился Джорон, – ты прав. Держи курс, Эйлерин, а я пойду к супруге корабля. Курсер на палубе, – крикнул Джорон и спустился вниз.

На нижних палубах атмосфера была еще более мрачной. Джорон остановился возле двери в свою каюту. Нет, она больше ему не принадлежала. Теперь ее снова занимала Миас, как и полагалось. Он сделал глубокий вдох, и в тот самый момент, когда собрался постучать, она его позвала.

– Заходи, хранитель палубы. – Джорон выдохнул и распахнул дверь.

И из темного коридора вошел в светлую каюту. За спиной Миас раскинулось море. Глаз Скирит опустился достаточно низко, и Джорону пришлось прищуриться, письменный стол и Миас превратились в силуэт, темную плоскую тень на фоне большого окна – она писала в бортовом журнале.

– Супруга корабля, – произнес он.

Джорон не знал, следует ли ему сесть. Миас положила перо и оторвалась от журнала. Вздохнула и высыпала песок, чтобы просушить чернила.