Старые дуголуки – теперь покоившиеся на дне моря – покрывала филигранная резьба, и гордые команды содержали их в идеальном порядке. Новые луки также находились в прекрасном состоянии, но пока оставались без украшений. Имя данного лука – «Челюсть кейшана» – было стерто. Джорон обнаружил, что ложе, на которое укладывали болты и где обычно вырезали имя, тщательно отполировано песком. И у лука появилось новое имя: «Серьезный Муффаз». А вокруг шла великолепная резьба, едва ли Джорону доводилось прежде видеть нечто подобное. Он знал, что у Беарны к этому талант, а в данном случае она старалась изо всех сил, но сейчас обе женщины стояли перед ним, смущенно опустив глаза.
– Прекрасная работа, все правильно, – сказал Джорон. – Продолжайте.
Он оставил их возле дуголука, а сам подошел к клюву, чтобы посмотреть на неспокойное море у бушприта.
Как человек может перестать существовать? Разве это возможно?
Может быть, ветрогон прав, а женщины и мужчины – лишь часть вечного цикла, они рождаются снова и снова, но так ничему и не учатся? Возможно ли, что богов не существует? А Скирит никогда не летала? И вовсе не глаз богоптицы согревает его кожу?
Джорон слышал подобные разговоры. Он сомневался, что Индил Каррад в это верил, но тогда почему он совершал столь ужасные поступки, если знал, что наступит день, когда Старуха будет его судить? «Дитя приливов» содрогнулся, когда в него ударила поперечная волна, корпус заскрипел, и Джорону пришлось схватиться за костяные поручни, чтобы сохранить равновесие. Нет, он не станет игнорировать Старуху, Мать или Деву. Разве он мог, если у него на глазах ветрогон лишь силой мысли менял ветер? Ведь он слышал песнь ветрошпилей и видел величие аракесианов, пробуждавшихся ото сна? Иногда он чувствовал себя игрушкой духов архипелага: слишком часто его бросало от одной опасности к другой, словно он был частью какого-то великого плана. А если нет – зачем тогда все это?
– Джо-рон Твай-нер. – Он обернулся, услышав свое тихо произнесенное имя.
Джорон увидел Ветрогона, и, несмотря на великолепные одежды, она выглядела несчастной, а сияющие глаза были наполовину закрыты. Рядом с ней стоял Мадорра, лишенный ветра, гордый и довольный собой. А чуть дальше, на палубе, собралась толпа его сторонников. На «Дитя приливов» Мадорра хорошо питался, и бока у него заметно округлились. И хотя он уступал в размерах Ветрогону, Мадорра казался более сильным и агрессивным. Его единственный глаз сиял.
– Твайнер, – сказал Мадорра, и уже то, как он произнес его имя, прозвучало вызовом, словно лишенный ветра не сомневался, что Джорон будет неизменно стоять между ним и Ветрогоном. – Чего хочешь, Твайнер? Заняты. Мы заняты. Делаем дела ветрогонов. Почему мешать? Почему, почему?
Джорон оттолкнулся от костяных перил. За спинами двух ветрогонов Фогл и Беарна продолжали заниматься дуголуком, прислушиваясь к разговору Джорона с ветрогонами. Он оглядел корабль. Команда напряженно работала. Шесть больших дуголуков, все, кроме Серьезного Муффаза, были аккуратно связаны. Три толстые мачты. Большой кабестан, центральный люк, ведущий на нижние палубы и в трюм. Другие люки открыты, чтобы проветривались нижние палубы. Далее – корма. Там стояла Миас вместе с Эйлерином и Фарис. Фарис указала на песочные часы и что-то произнесла, Миас кивнула. Джорон гордился девушкой, она исполняла свои обязанности всего лишь через день после того, как Миас намеревалась приговорить ее к смерти.
Но смерть ждала всех. Почему Фарис должна огорчаться, если она прожила бо́льшую часть жизни на этом корабле, под постоянной угрозой смерти? Он снова посмотрел на Мадорру и тут заметил, что корабельный Ветрогон хромает. Сланец под ней окрасился кровью из раны, которой Джорон не видел, и он почувствовал, как его охватывает гнев. Он заставил себя его обуздать, сказав себе, что сейчас не время. Быть может, гнев был результатом гнили, заявлявшей о себе становившимся все сильнее зудом, и будь он здесь один, он пустился бы в пляс, пытаясь почесать все части тела.
Однако он сдержался и сосредоточился на капавшей на палубу крови. Выбросил мысли о чесотке. У него был долг. Ему следовало защитить корабль. И позаботиться о друге.
– Мадорра, кажется, у Ветрогона идет кровь? Если это так, я бы хотел, чтобы ее раны осмотрела Гаррийя.
