К смятению Джорона, он оказался плохим дитя палубы. Ему не хватало силы, которой обладали все женщины и мужчины, – они постоянно что-то тащили, перетягивали, чистили и чинили. Он быстро уставал, начинал спотыкаться, в то время как остальные продолжали работать, не испытывая ни малейших проблем. Его протез никуда не годился по сравнению с костяной ногой – из-за него Джорон стал медлительным, легко терял равновесие, а забираться на мачты «Глаза кейшана» просто не мог. Хотя Квелл и сказала, что он будет дитя палубы, очень скоро стало очевидно, что он не справляется.
Хранительница палубы корабля, Мрин, с огромным удовольствием поносила его за медлительность, небрежность и неспособность выполнить простейшее задание. Мать палубы, женщина по имени Джимри, однажды целый день ходила за ним и всякий раз, когда у него что-то не получалось, объясняла, что он ничего не умеет, хотя Джорон точно знал, что часть работы выполнял правильно. Однако он был недостаточно быстрым и точным, и, в конце концов, ему не хватало сил. Будь он членом команды «Глаза кейшана», у него на спине давно бы не осталось кожи, и только вмешательство Квелл спасло его от других наказаний: его хотели лишить еды, а у Джимри явно чесались кулаки.
«Глаз кейшана» был далеко не самым счастливым кораблем, хотя и управлялся совсем неплохо, как пришлось неохотно признать Джорону. Команда находилась в состоянии постоянного ужаса, и даже в первый день после того, как они вышли из порта, кого-то постоянно наказывали, мать палубы ходила с палкой, которую без конца пускала в ход, многих лишали ужина, но команда, молча опустив головы, безропотно все принимала. Его неспособность работать на одном уровне с ними привела к тому, что его стали презирать, ведь из-за него другие нередко оказывались виноватыми. Во время ужина кто-то мог плюнуть в его тарелку, а Джорон так уставал за день, что просто отбрасывал в сторону плевок, сжимал зубы и молча ел.
На третьей неделе стало очевидно, что «Глаз кейшана» тонет. Ко всему прочему насосы заклинило, и Джорону объявили, что до конца путешествия он будет вычерпывать воду. Теперь он не расставался с ведром – став частью цепочки из тех, кто не мог хорошо выполнять свою работу. Он спускался с палубы в трюм по крутым ступенькам, где грязная вода доходила ему до икр, и наполнял ведро. Затем поднимался на верхнюю палубу – нижняя была настолько забита товарами, что подойти к бойницам для луков не представлялось возможным, – и выплескивал воду за борт. А потом все повторялось, день за днем.
Меванс проводил свое время на такелаже, а Квелл разгуливала по палубе с супругой корабля Ансири и хранительницей палубы Мрин, обсуждая погоду и курс корабля – и с тем, и с другим все было в порядке. Если бы Джорон не чувствовал такой усталости от неравного сражения с водой в трюме, которое корабль медленно проигрывал, хотя никто не хотел этого признавать, он мог бы сказать, что они оказались в тяжелой ситуации. Но ходил взад и вперед вместе с остальными наказанными, зачерпывал воду и выливал ее за борт – с низшими из низших, грязными, оборванными и голодными; они не обращали на него ни малейшего внимания, как и остальная часть команды. Когда он пытался с ними заговорить, они равнодушно на него смотрели, бледные и понурые, и не отвечали.
И ему ничего не оставалось, как спускаться и подниматься, зачерпывать и выливать воду, и вскоре ему начало казаться, что время остановилось. Он мог только мечтать о скудном ужине и кратком ночном отдыхе.
Однажды, когда он проходил мимо Меванса, тот отвел его в сторону.
– Хран-пал, – тихо сказал Меванс.
– Слуга, – поправил его Джорон. – Меня зовут Слуга.
– Да, – сказал Меванс. – Ты ужасно выглядишь, хранитель палубы. Я могу попросить Квелл, чтобы она объявила тебя больным и…
– Меванс, корабль тонет, – ответил Джорон. – Мы вычерпываем воду три недели, но она уже доходит мне до колен.
– О да, – сказал Меванс, – большинство небольших суденышек недостойны называться кораблями, но мы должны добраться до Бернсхъюма еще через три недели. «Глаз кейшана» продержится это время на воде.
Джорон молча кивнул, он слишком устал и говорил с трудом.
– Почему команда терпит такое обращение, Меванс? Я вижу, что корабль хорошо управляется, но команда на пределе, полна страха и…
– Рабы, – тихо сказал Меванс.
– Это же…
– Корабль принадлежит Каханни, неужели ты думаешь, что ему есть дело до законов Бернсхъюма? Кроме того, технически они на договоре, отрабатывают долг, что вполне законно для Бернсхъюма.
– Однако они никогда не отработают долг. – Он повернулся и увидел у поручней Квелл, которая продолжала смотреть на море. – Это обман, ложь, – продолжала она. – Они подписывают контракт, надеясь, что так рассчитаются с долгом, но будут работать до самой смерти.
– Неужели все? – спросил Джорон.
– Да, – ответила Квелл, – если не считать офицеров и нескольких самых крепких детей палубы.
– Однако они не пытаются захватить корабль.
