– Да, плохие лодки, – согласился Джорон. Было так легко забыть, что Ветрогон, несмотря на свои странные манеры, столь же внимателен и разумен, как любой человек. – Я бы хотел знать, как долго ты сможешь давать нам ветер. Прошло слишком много времени с тех пор, как вы посещали ветрошпиль.
Ветрогон каркнул, разинул клюв, издал оглушительный звук, и его тело удлинилось, словно он таким образом хотел направить шум в одно место.
– Давать ветер вечно, – сказал он. – Ветер и ветер, ветер и ветер. Толкать большой корабль.
Джорон знал, что он преувеличивал, что было для него характерно, и всегда старался иметь это в виду. Кроме того, он так говорил для того, чтобы разозлить Мадорру; Джорон никогда не понимал, почему Ветрогон вообще обращал внимание на лишенного ветра.
– Спасибо тебе, Ветрогон. – Джорон уважительно кивнул – он знал, что Ветрогону это нравится. – Но ты должен понимать, что твои соплеменники не так сильны, как ты, мы не хотим, чтобы у них началась ветроболезнь, и должны иметь возможность обратиться к твоему могуществу позднее. Так сколько ветра ты можешь дать, не подвергая опасности себя и остальных? Меня интересует нижняя граница, я хочу иметь уверенность, а не надежду.
– Джорон Твайнер, – сказал Ветрогон, а потом издал пренебрежительный звук, выдохнув через ноздри, после чего коснулся маски когтекрылом. – Ветрогон сильный, – заявил он, медленно раскачиваясь из стороны в сторону. – Другие – нет, но помогать, да, да, да… – Казалось, Джорон его больше не интересовал, он обратил все свое внимание на карту. – Две недели. Если ветрогон вызовет легкий ветер. Двое следят каждый день. Да. Более сильный ветер. Меньше времени.
– Спасибо тебе, Ветрогон. Ты можешь возвращаться в свое гнездо. – Но что-то, какое-то ощущение на границе сознания Джорона подсказало ему, что он допустил какую-то оплошность, когда произнес эти слова.
Ветрогон медленно кивнул, и Джорон пожалел, что не предложил ему задержаться в каюте еще на некоторое время, ведь теперь ему придется остаться с Мадоррой наедине, и Ветрогон снова уменьшился в размерах, когда они выходили из большой каюты. Джорон мысленно обещал себе разобраться, что происходит и какой непонятной властью обладал лишенный ветра над Ветрогоном. Он собирался это сделать уже много раз, но командование кораблем отнимало слишком много времени.
Джорон выбросил Мадорру из головы и мрачно посмотрел на карту. Он понимал, как и все остальные, что сил Ветрогона будет недостаточно.
– Супруг корабля, – заговорил Меванс. – В первый раз я встретил Миас на двухребернике под названием «Манжеты портного», и однажды мы оказались в похожем положении, нас преследовали два корабля с Суровых островов, а ранее, после рейда на остров, мы вступили в схватку с четырехреберником. Команда и корабль находились в плохом состоянии, но мы пытались от них убежать. Мне, как и остальной команде, казалось, что все пропало, но только не Миас.
– И что она сделала, Меванс? – спросил Джорон.
– Она опустошила корабль, выбросила все за борт, кроме воды и еды, – отправила к Старухе.
– Даже луки? – спросила Дженнил.
– Да, даже луки, – ответил Меванс.
– Но мы станем безоружными, – возразил Джорон.
– Верно, – сказал Меванс, а потом ухмыльнулся: – И будем быстрыми.
Сильный, холодный ветер. Суровое серое море.
У Джорона возникло ощущение, что за то время, которое они провели в большой каюте, преследовавшие их корабли стали больше, хотя это было невозможно. Они не стояли у карты
Джорон прошел по палубе, засунул палец в ведро с краской, стоявшее у главной мачты, повернулся и, прислонившись к ней, поставил носки сапог в хорошо знакомую щель в сланце, а потом посмотрел сквозь веревки и заднюю мачту на далеких преследователей. Он постарался запомнить их образ, после чего вернулся к задней мачте и оставил синюю отметку на том месте, которое соответствовало ближайшему кораблю, на высоте корабля. Потом с довольным видом вернулся к главной мачте и поднял подзорную трубу, чтобы убедиться в правильности места вражеского корабля на горизонте.
– Теперь я буду знать, – сказал он себе. – Теперь буду знать точно.
– Хран-пал. – Он обернулся и увидел казначея.
Меванс передал свои полномочия мужчине по имени Хедре, который плохо понимал море, но хорошо разбирался в цифрах. Он ждал Джорона, опустив голову, в руках с перепачканными чернилами длинными тонкими пальцами он держал раскрытую бухгалтерскую книгу.
– Я составил список запасов в трюме, избавившись от которых мы понесем наименьшие потери, о чем вы и просили. – Хедре облизнул конец пера, и Джорон подумал, что черты лица у казначея такие же вытянутые, как его инструмент для письма.
– Я хочу лишь знать, сколько воды и продуктов нам следует оставить, чтобы благополучно добраться до Спэрхейвена, – сказал Джорон.
