Джорон пробежал глазами по списку: сколько же всего необходимо, чтобы управлять кораблем, такелаж и веревки, запасные кости, песок, материал для заделки щелей, костяной клей, гвозди и сотни других вещей, которые корабль не может потерять ни в коем случае. Джорон тяжело вздохнул, он хотел бы сохранить все, потому что знал значимость каждого предмета.
– Выбросьте за борт болты для дуголуков, – сказал он, понимая, что команда будет недовольна из-за потери такой важной части боевой мощи корабля. – Их тяжесть должна… – Хедре почесал в затылке под шляпой, поймал насекомое и раздавил между двумя пальцами, пока Джорон говорил: – Нет, нет, не болты для дуголуков, а все запасные части такелажа, оставьте только один, и костяные доски, кроме одного набора. Если мы лишимся более одной части такелажа, то настолько замедлим ход, что у нас не останется выбора, – нам придется сражаться. – Казначей кивнул, и Джорон вернул ему список. – Отнеси Мевансу, пусть посоветуется с Фогл, я надеялся, что одного круга потерь будет достаточно, но теперь очевидно, что нам придется продолжать. Составь новый список товаров и припасов с учетом их веса, чтобы мы могли начать выбрасывать за борт лишнее, если не сумеем оторваться от кораблей врага. Затем можешь поспать, Меванс, и Фогл тоже.
Он повернулся и обнаружил, что у него за спиной терпеливо ждет своей очереди Дженнил.
– У меня вечерняя вахта, хранитель палубы, – сказала она.
– Рад слышать, Дженнил, держи верный курс, разбрызгай немного краски, чтобы Старуха устроила какую-нибудь пакость тем, кто нас преследует. – Он кивнул ей и направился обратно в каюту.
Оказавшись в гамаке – Джорон все еще не мог спать в кровати на борту корабля, даже после стольких лет, – он почувствовал, что погоня давит на состояние его духа. Брекир была права, он сильно рисковал и увел свои корабли слишком далеко от безопасных мест, пытаясь причинить наибольший урон силам Тиртендарн Джилбрин. Им предстояло преодолеть огромное расстояние, прежде чем они войдут в надежную гавань. Некоторое время сон от него ускользал, но знакомое покачивание корабля, звон колокола, тихий шорох ног по сланцу наверху сделали свое дело, и он уснул.
И ему приснился сон.
Он был массивным и одновременно невесомым. Опасным и дурашливым. Он был голодом, и огнем, и внутренним ревом. Джорон проснулся. Он был одним из многих. Слышал медленную песню спящих. Слышал быструю песню своих людей. Некоторые из них наполняли желания, другие – ярость, третьи – смущение. А еще постоянно присутствовала другая песня, такая тихая и быстрая, что он едва ее различал, но в ней звучало обещание возрождения, огня, пустого моря и долгих путешествий без страха смерти, который несет мир над морем. Он плыл сквозь глубины благодаря ленивым движениям хвоста, открывал рот, чтобы ловить жизнь, населявшую воду, и миллионы крапинок вливались в его тело.
Холодная вода действовала успокаивающе.
Холод воды.
Холод.
Холод.
Джорон проснулся от того, что створка окна в задней части каюты стучала о раму. В свете раннего утра холодный воздух наполнил помещение. Он выбрался из гамака, чтобы закрыть окно, пока не разбилось стекло. Защелка отошла в сторону, и ему пришлось приложить немало усилий, прежде чем она встала на место. Кончилось тем, что он снял резинку, которая удерживала его волосы, и с ее помощью зафиксировал задвижку, проклиная Старуху за неудобство, пусть и незначительное.
Затем он увидел корабли, треугольники белых крыльев, ставшие заметно больше, чем днем раньше, и теперь он различал оба корабля невооруженным глазом. Ему хотелось выбежать на палубу и приказать команде снова начать выбрасывать вещи за борт.
Джорон не стал так поступать.
Паника не поможет. Он размышлял о том, как поступила бы Миас, пока закрывал лицо черным шарфом, а затем позвал Хедре.
– Нужно сбросить еще некоторое количество вещей, – сказал он казначею, который печально кивнул.
Потом Джорон призвал Меванса, и ему принесли воды. Он снял маску. Помылся и позволил Квелл его побрить, сидя спокойно и пытаясь не думать, пока она водила бритвой по красным и белым язвам на темной коже щек и подбородка. Они никогда не говорили о его болезни. Затем Джорон оделся и вышел на палубу. На корме он нашел Фарис, Барли стояла за рулем и вела себя так, словно этот день ничем не отличался от любого предыдущего.
– Сегодня снова хорошая погода, Фарис, – сказал Джорон. – Ветер холодный, но сильный.
– Да, хран-пал, для полетов лучше не бывает.
Он повернулся и поднял подзорную трубу.
– Как мне кажется, за ночь расстояние между нами снова сократилось; и мы продолжим наши эксперименты, верно? – сказал он, стараясь говорить небрежно. – Пожалуйста, посоветуйся с Хедре и Мевансом насчет того, что будет следующим в их списке. При определенных обстоятельствах «Дитя приливов» самый быстрый корабль, и нам нужно сделать так, чтобы он был доволен. – Джорон снова поднял подзорную трубу. – И тогда мы наверняка увидим, как вражеские корабли начнут быстро уменьшаться.
– Да, верно, – согласилась Фарис, и ее голос прозвучал гораздо увереннее, чем его собственный.
