Снизу набирал скорость состав с каким-то ломом, конструкции моста заплясали, как чокнутые, и Колька машинально ухватился за них. Марков тоже взялся обеими руками, но для другого — подтянувшись, как на турнике, он перевалился через балку и полетел вниз.
То ли молния треснула, то ли в голове взорвалось, но Колька, ничего не соображая, рванул прочь с моста…
Народ, который толпился внизу, первым делом оттащил Кольку подальше от опоры, а потом уже его поприветствовали от души, разнообразно. Кто-то обматерил, кто-то сгоряча надрал уши, иные, напротив, ощупывали его и спрашивали, цел ли.
В последнем имелись серьезные сомнения. Сгоряча Колька спрыгнул на гравий и пробежался по нему, но когда запал схлынул, его так пробило, что он, заорав, свалился сначала на бок, потом, когда к горлу подступило и начало рвать, перекатился на живот.
В перерывах между приступами тошноты Колька слышал, как кто-то начальственно гудит:
— Прекращаем балаган! Не толпиться! — и прочее.
Народ, наконец, расступился, образовав круг, и тут же дождь прекратился, тучи унеслись, и улыбнулось солнце. Как будто и не было ничего.
А Марков умчался куда-то на одном из этих вечно пробегающих и как будто не останавливающихся поездов, его и след простыл.
Колька поднял голову — здрасьте-пожалуйста, а вот еще головная боль. Перед ним стоял тот самый Яковлев, муровский лейтенант, который как-то заграбастал Пельменя с Анчуткой. Мозгов у него хватило ровно на то, чтобы обвинить мужиков в посягательстве на несуществующую честь известной гулены.
Тотчас возникла мысль о том, что и на этот раз добром дело не кончится. Лейтенант Яковлев, то ли не узнав его, то ли сделав вид, что не узнал, заговорил быстро, отрывисто:
— Фамилия, имя? Что произошло? Что делал на мосту? Отвечай толком.
Колька и попытался, но, поскольку зуб на зуб не попадал, получалось невнятно:
— Пожарский Николай. Пы-пытался догнать… того… с сумкой.
Тут откуда ни возьмись появился и Акимов, скинул плащ, собираясь набросить Кольке на плечи, и тут кто-то сказал:
— Серега, на вот, — и вместо плаща на плечах у парня оказался тулуп, грязный, едко пахнущий потом и креозотом. Зато стало тепло, и зубы перестали плясать, отбивая дробь. — Сам цел? Что с ногой? — вполголоса спросил Палыч.
Колька попытался объяснить, а бравый Яковлев не дал, продолжая выстреливать «очередями»:
— Кого догнать? Кто это был? Зачем полез на кран? — По всему было видно, что ответов он не ждет, и так ему все понятно, он лишь для порядка сотрясает воздух.
Колька Палычу все-таки ответил:
— Ц-цел, а вот нога того… да.
Акимов осмотрел и охнул:
— Ты что ж, босым гонял?! Граждане, вызывайте «Скорую»!
— Лейтенант, давай без самоуправства, — начал было Яковлев, но Акимов, молча козырнув в знак согласия, делал то, что считал нужным, то есть принялся поднимать Кольку.
Один железнодорожник остановил его:
— Давайте вместе, а то сейчас еще нахватает, — и позвал еще знакомых. Сообща подхватили под руки-ноги и поволокли Кольку под крышу.
Скорее всего, от боли и на нервах он ненадолго отключился, потому что опомнился, уже лежа на прохладном кожаном диване. Опасного Яковлева рядом не было, Палыч говорил с кем-то по телефону. Железнодорожник, осматривая его ступню, рискнул-таки выдернуть какую-то проволоку и тотчас обильно залил ее одеколоном. Колька спросил, не понимая, как по-дурацки звучит вопрос:
— А этот… где?
На что железнодорожник ответил:
— Кто ж знает? Искать надо. Состав срочный, вывозил металлолом. Может, уже на Трех вокзалах или все еще где-то у нас. Как говорится, одна нога здесь, другая там.
Акимов, вешая трубку, сказал:
— Не смешно, — и, подойдя к Кольке, спросил: — Что, гвозди не торчат?
Железнодорожник заметил:
— И вы тоже неудачно пошутили, — заметил железнодорожник. — Ну а по сути много мелких порезов, ссадин, что-то под кожей точно есть. Крупняк доставать не буду, пусть торчит как тампон, не стоит рану тревожить без надобности.
— Ты что ж, медик?
— Фельдшер. Да-а-а, угораздило. Как бы заражение не приключилось.
— Он у нас крайне везучий, — успокоил Акимов.
— Это я уже понял. Во время грозы по высокой металлоконструкции носиться и спуститься живым — это действительно удача.
— А между прочим, чего тебя туда понесло? — спросил у Кольки Палыч.
— Из ДПР Марков… — начал было Колька, но тут в помещение ввалился Яковлев и сразу накинулся на Палыча:
— Акимов, вопросы тут не тебе задавать!
— Так точно, — коротко отозвался Палыч.
— Твое дело — порядок на месте происшествия обеспечивать. О халатности после потолкуем, а теперь поработаем.
Он представился:
— Лейтенант Яковлев, второй отдел МУРа.
— Я знаю, — буркнул Колька.
— Да на здоровье, — разрешил железнодорожник, продолжая орудовать ветошью со спиртом, — и что с того?
— Кто таков? — спросил у него Яковлев.
— Доктор Айболит. И что?
Однако конфликта не вышло, поскольку прибыла «Скорая». Другой фельдшер, настоящий, деликатно потеснив своего «коллегу», быстро осмотрела Колькину ногу и сказала:
— Товарищи, его срочно надо в больницу. Помогите, пожалуйста, доставить в машину.