Мартин поднял взгляд на кота и собаку, что нависли над ним.
– Вы, воняющие шампунем чудовища! – заорал он. – Кость Согласия дает нам право остаться, и вы это знаете! Это доказательство того, что ваш предок заключил сделку с Азбаном. Вам не скрыться от истины.
Титус обошел по кругу припавшую к земле мышь.
– Хватит с меня древней истории, лицемерный сыроглот! Всем наплевать на эти быльем поросшие сделки. Мы не историки, мы животные. Наш путь – это путь клыка и когтя, наш закон – стала. Мы не торгуемся за нашу землю, – мы берем ее! Теперь, когда ваше бесценное доказательство у меня, я намерен закопать его так глубоко, что даже твой призрак не сумеет его отыскать.
– То есть ты собираешься сделать вид, будто его никогда не существовало? – уточнил Мартин.
– Кто управляет историей, управляет будущим, – изрек Титус. – Без этой штуки паразиты не имеют права называть переулок домом.
– Ты самая грязная, самая вонючая, самая лживая, самая клопоумная псина, какую я когда-либо…
Не успел Мартин закончить, как Шестипалый закатил его обратно в мешочек и крепко затянул. Мышиный голос продолжал вопить, но его заглушала ткань, и ничего было не разобрать.
– Полезный сюрпризик, – заметил Титус коту.
– Я собирался его съесть, – бросил Шестипалый.
– Сначала я хочу, чтобы ты отправил паразитам уведомление об изгнании. Скажи им, пусть покинут свои дома и лавки немедленно, или будут уничтожены. Переулок наш, и любой оставшийся в нем после восхода солнца закончит свои дни в миске с кормом в качестве последнего.
– Солнце уже взошло, – напомнил кот. – Паразиты наверняка спят.
– И что? – замотал головой пес. – Разбуди их. Уверен, друзья Мартина помогут нам в этом.
Кот улыбнулся:
– Стало быть, война?
– Война? – Пес сел и почесал за ухом. – Нет. Не война. Это, думаю, будет бойня. Приведешь уличных котов?
– Разумеется, – сказал Шестипалый. – При одном условии.
– А именно?
– Когда все будет кончено, я съем Китову голову…
– Опять ты со своими головами. – Пес снова почесал за ухом. – Ладно. Можешь съесть его голову.
Шестипалый облизнулся.
Титус подумал, что коту-убийце не помешало бы сходить к ветеринару, чтобы тот полечил его от одержимости поеданием голов, но у пса хватало более важных забот, чем думать о рехнувшемся пушистом киллере. Родители всегда говорили ему, что одни псы рождаются для величия, другим дают величие Люди, а некоторые, вроде него, должны схватить величие за шкирку и растерзать на куски.
Он ощущал вкус этого величия на кончике языка.
А может, это была вода из унитаза.
В любом случае, день намечался вкусный.
Пришла пора вести Безблохих в бой.
Эйни с Китом помогли дяде Рику навесить новую входную дверь, разделили на троих улиточно-сникерсный сэндвич из пекарни Анселя и улеглись, подавленные, отдохнуть.
Кит свернулся клубком на диване дяди Рика, а Эйни свернулась клубочком у него на хвосте. Дядя Рик накрыл их обоих газетным одеялом.
– Ну… и что теперь? – спросил Кит. – Они же забрали Кость.
Дядя вздохнул:
– Не знаю, малыш. Просто не знаю.
– Думаешь, выкинут они нас из переулка?
Дядя Рик кивнул:
– Думаю. Но не хочу, чтоб ты по этому поводу переживал. Для енота твоих лет ты уже достаточно напереживался. Когда придет время, найдем себе где-нибудь новый дом, обещаю. А теперь поспи.
Перед тем как опустить ставень, отгородив дневное солнце, дядя Рик откашлялся, еще раз привлекая внимание юных зверей.
– Я должен спросить, Кит, какого рода сделку ты заключил с аллигаторшей во избежание съедения?
– Ты правда хочешь это узнать? – уточнил Кит. Дядя Рик кивнул. – Я пообещал ей закуску лучше, чем я… Я обещал ей шестипалого кота, убившего моих родителей.
Дядя Рик ахнул:
– Не по нутру мне эта сделка.
– Я вынужден был предложить ей хоть что-то, а то бы никогда не вернулся вызволить вас, – объяснил Кит.
– Но это обещание… – Дядя Рик покачал головой. – О таком и думать страшно. Ты же не убийца.
– Я никого не собираюсь убивать, – запротестовал Кит.
– Может, и не ты сомкнешь челюсти на глотке этого кота, – возразил дядя Рик. – Но если ты вносишь кота в меню, то и отвечаешь за это тоже ты.
Кит уставился на свои лапы. Покраснел.
– Ну, все равно, я же не смогу так просто передать кота Гейл. Я не могу позвонить в обеденный колокольчик и заказать обед для аллигатора из коллектора.
– И хорошо, что не можешь. Не стыдно испытывать гнев на Шестипалого за то, что он сделал с твоей семьей, но Дикие не мстят. Это не наш метод. Безблохие и их так называемая цивилизация помнят обиды и ищут мести, но в диком мире мы прощаем и забываем. Это единственный способ выжить.
– Ты хочешь, чтобы я забыл своих родителей? – прорычал Кит.
– Нет, – ответил дядя Рик. – Я хочу, чтоб память о них была источником радости, а не ярости. Воздавай должное времени, проведенному с ними, а не тому, как их у тебя отняли. Наша привилегия как разумных зверей выбирать, чем нас делают наши воспоминания. Хочешь провести всю жизнь, припоминая всех, кто тебе насолил, – пожалуйста, но не лучше ли быть источником добра для этого мира?
