Кит разглядывал свою лапу и думал. Взглянул на Эйни.
– Это типа как ты мне говорила там внизу, да? Мы рождаемся с воем и уходим со щелчком, но важно то, что мы делаем между ними.
– От воя до щелчка, – согласилась Эйни.
– От воя до щелчка, – повторил Кит.
– От воя до щелчка, – резюмировал дядя Рик.
Кит улыбнулся и закрыл глаза. Он чувствовал, как дышит устроившаяся у него на хвосте Эйни. Поразительно, насколько быстро она уснула. Видимо, когда проводишь жизнь на недобрых тропах Вывихнутого переулка, приучаешься урывать время для сна, где только можно.
Он и сам не заметил, как уснул. Ему снилось, что мама с папой сидят за столом и играют в скорлупки с Азбаном, а тот сметает свой выигрыш со стола в пасть аллигатору.
– Но я же выбрала правильную скорлупку! – кричит мама. – Я выиграла!
– В скорлупки не выигрывают, – говорит Азбан и подмигивает. – Уж я-то знаю. Я изобрел эту игру.
– Но она нашла орех. Нельзя просто взять и поменять правила по ходу игры, – встает из-за стола отец.
Азбан поворачивается к Киту, который неожиданно оказывается перед столом, одетый в боевые доспехи. И старый енот произносит не одним голосом, но сотней голосов, как Крысиный Король:
– А кто сказал, что у нас тут игра?
БАМ! БАМ! БАМ!
Громкий стук в дверь развеял сон и резко разбудил Кита. Эйни уже стояла, натягивая жилеточку. Дядя Рик торопливо семенил по коридору.
– Кто там? – крикнул он. – Кто стучит в мою дверь посередь дня? Мы пытаемся поспать, неужели не понятно?
Распахнув дверь, дядя Рик увидел толпу дрожащих церковных мышей в белых сутанах. У стоящей впереди был подбит глаз и вся голова в шишках. Остальные выглядели не лучше.
– Они… они… они только что… – начала мышь.
– Говори же! – грянул дядя Рик. – Почему вы стучитесь ко мне в такой кошачий час? Что случилось?
Мышь выставила вперед лапку с грубо отпечатанной листовкой, и дядя Рик взял бумажку.
– Этот кот… – дрожащим голосом заговорила измученная мышь. – Он ворвался в нашу типографию, когда мы уже ложились спать. Он застал нас врасплох… Он угрожал съесть Мартина, если мы не отпечатаем это и не раздадим всем в переулке.
Дядя Рик окинул взглядом переулок и увидел кучу сонных зверей, поднятых среди дня, и перепуганных мышей с листовками у каждой двери. Энрике Галло, петух, стоял в дверях своей цирюльни со свисающей с клюва маской для сна. Перья у него встали дыбом, пока он читал зажатую в когтях листовку.
Ансель и Отис на пороге своего дома рядом с пекарней – пижамы и хмурые выражения на мордах у них были одинаковые – читали то, что принесли им мыши.
Даже воробьи-репортеры умолкли, пока читали, а Бешеные Шельмы отправились с листовкой будить черепаху.
– У нас не было выбора… – пробормотала мышь. – У Безблохих Мартин. Нам пришлось делать то, что они велели. Прости, Кит. Мы были вынуждены…
Дядя Рик взглянул на листовку в лапах. Эйни с Китом подошли сзади и читали у него через плечо.
ПОКАЗАНИЯ ПОД ПРИСЯГОЙ МАРТИНА, ГЛАВНОГО ПИСАРЯ ЦЕРКОВНЫХ МЫШЕИ
Сделано б это утро 707-го сезона
Как Главный Писарь и Хранитель Истории, я, Мартин, приходской писарь, клянусь при этих свидетелях, что такого предмета, как КОСТЬ СОГЛАСИЯ, не существует, равно как не было никогда СДЕЛКИ, дающей ПАРАЗИТАМ права и привилегии в Вывихнутом переулке.
Все притязания одного несовершеннолетнего енота, называющего себя «Кит», ложны.
Мы ОГОРЧЕНЫ, что столь юное существо может быть так РАЗВРАЩЕНО, и мы ПРИЗЫВАЕМ всех обитателей переулка ОСУДИТЬ, ИГНОРИРОВАТЬ И ОТРЕЧЬСЯ от упомянутого енота и его семьи отныне и во веки веков.
Пакуйте вещи! Покиньте Вывихнутый переулок! СЕМЬ СОТЕН И СЕМЬ сезонов истекли, и с полудня сего дня эта земля принадлежит БЕЗБЛОХИМ.
СПАСАЙТЕСЬ и УХОДИТЕ!
Удостоверено и скреплено печатью,
Мартин X. Домовиус, Церковный Мыш
Кит почувствовал, как все взгляды в переулке обратились к нему. Каждое существо присматривалось к юному еноту, пытаясь решить, что с ним делать. В этом месте, полном лжецов, обманщиков и воров, он только что стал хуже всех. С их точки зрения, он хуже чем смошенничал. Он дал им надежду, а потом отобрал ее. А это едва ли не самое страшное из того, что может сделать одно существо другому.
