«Тс-с-с» – прорезалось откуда-то. Тихо, тише любых голосов и даже шепота, глубоко изнутри. Пульсация в висках усилилась, дышать было совершенно нечем. Откат, не иначе. Точно пора обезболивающее пить, что бы там ни утверждала инструкция. Воды не влезло ни глотка. Все как в тумане… Оцарапанное таблеткой горло, ненормальная горечь во рту. Распахнутое настежь окно, морозный воздух в легких. Порывы остервенелого ветра, колючий снег на подоконнике. Бывает ли холоднее? «Да». Ну-ну. Секунду! Что за… Повеяло странным, будто наведенным спокойствием, боль исчезла. Превратилась в фон, до смешного незначительный, что-то заставило уйти со сквозняка. На подоконнике таяли снежинки, горчило в разы меньше. Как минимум одного вопроса не стало, того самого – что делать.
Коридор не петлял больше, не раскачивался. Панорамное окно, уходящая наверх лестница. Укромный уголок этажом выше был пропитан электрическим, бьющим током теплом, оно ловилось невольно, чувствовалось всем нутром, тлело на кончиках пальцев. Я постучала в дверь, толкнув ее тут же. Не заперто. Прошла в темноту и бесцеремонно села на постель.
– М-м-м? – сонно пробормотала Кира, силясь выпутаться из одеяла.
– Дай ключи, – попросила я, – от машины. Завтра верну.
Она в замешательстве взъерошила кудряшки на затылке, я подумала и уточнила:
– Вместе с машиной.
Кира выдала немногим более вразумительное «э-э-э», зажгла на ощупь ночник. Привстав, нацепила на нос очки и уставилась на меня в упор – со слабым пониманием. Бегемотики с ее пижамы и то осмысленнее во все стороны пялились.
– Зачем?… – прошептала она вкрадчиво. – Ты же водить не умеешь.
– Сейчас исправим.
Я протянула руку, коснулась ее чуть выше локтя. Отклик стопроцентный, энергия жгучая, вязкая. Приблизиться, зачерпнуть. Искрящийся шум, наполненный самой жизнью, помноженный на миллионы мгновений. Единственный утянутый сгусток, тающий в глубине уже моего сознания. «Готово».
– Щекотно, – Кира дернулась, потерла лоб. – Что это было?…
– Водить училась.
Глаза за стеклами очков округлились.
– Хрена себе! – комплектом шел не слишком естественный смех. – А я еще фенечки плести умею…
– Это нам не пригодится, – сказала я или кто-то во мне.
Она полезла в ящик тумбочки – греметь. Колебаний в ней было через край. Однако ключи мне вручила, с пояснением:
– Типа от служебной машины. Компактная такая, в гараже пикнет. Слушай, не хочу лезть с советами, ты сама знаешь, что делаешь, но… У тебя все равно нет ни водительских прав, ни доверенности.
– Это если остановят? – Я усмехнулась. – Не проблема.
– Действительно, – пробормотала Кира.
Полыхнуло неизменно мощной энергией, дверь неуверенно приоткрылась. Не переступая порога, в комнату заглянул Паша. Судя по тому же костюму, спать и не ложился.
– Эй, – возмутилась Кира, поправляя сползшую с плеча пижаму. – Заканчивай уже шастать тут как у себя дома!
От него хлынуло тревожное, колючее ожидание. Я кивнула ей – в благодарность, и на прощанье. Убрала ключи в карман и выскользнула из комнаты. В маленьком холле было тесно, лестница манила вниз. Дурацкая прядь лезла в лицо и раздражала очень.
– Мы вроде как договаривались, – напомнила я. – Чем ту дверь открыть? Нечего ему здесь больше делать.
– Лейка, – вздохнул Паша, но непонятную пластиковую карточку дал, – а ты злая! Хоть до утра подожди. Куда он таком состоянии пойдет?
– Я тоже пойду.
Его бровь приподнялась, царапнуло несогласием.
– Не дури, – донеслось сердитое, я зажмурилась. – Тебе врач и вставать лишний раз не велел. Персональный маньяк караулит, приступы раздвоения личности красочные. Забыла? Давай-ка…
Прочие слова утонули в пронзительном звоне. Будто нечто ни разу не хрупкое треснуло, разлетелось на беспомощные куски и осыпалось. Не хочу, не могу, устала… Мир потускнел, все отдалилось. Спрятаться! «Тише…» Воздух накалился, опаляя сквозь одежду. Потяжелел, навалился. Не на меня. Паша рот закрыл и стал как-то бледнее. Пространство взорвалось звоном из моей головы, тугие плотные волны энергии взметнулись вверх, готовясь нещадно обрушиться. Вдох. Заправленная за ухо прядь, шаг к нему.
– Она не хочет, – услышала свой голос, – говорить с тобой.
Тишина звенела не слабее, энергия дрожала, подчиняясь. Паша смотрел на меня неотрывно, и благоразумно не двигался. Выдох. Спокойно! Стихнувшая буря, разряженный, как после грозы, воздух. Ощущение реальности вернулось, вместе с шатким чувством самоконтроля. Прилипший ко мне взгляд был ошарашенным. «Идем». Я нервно сглотнула и отступила прочь. Холл остался за спиной, затем и лестница. Внутри скреблись сомнения, раздирая в клочья. Одно знала наверняка – быть рядом с Артемом мне нельзя. Опасно.
