Комната смахивала на номер в дешевом отеле: тумбочка без дверцы, пустые полки шкафа, разобранная кровать и стол с задвинутым до упора стулом. Прочее увезли подальше, во избежание. Проходить дальше порога я не стал, примчавшегося некстати врача развернул на подходе. Пусть отдыхает, иначе сам где-нибудь свалится. За стеной на несколько минут включилась вода, после наступила тишина, разбавленная едва слышным шуршанием полотенца. Что ж, не утонула. Роберт на отправленное сообщение ответил, что уже едет сюда, на пару дней, как и договаривались. Караулить ее вторую ночь желания не было. Надо выяснить главное – сколько их еще может выползти из закромов Потока и сколько попыток при этом у каждого.
Она вывалилась из ванной еще бледнее, чем прежде, в махровом халате и белых тапочках. Отличный выбор. Опустилась на выцепленный из-под стола стул, вытянула ноги. Через проем не до конца прикрытой двери виднелось брошенное прямо на пол одеяло, ворох салфеток и запотевшая плитка, с которой исчезали зигзагообразные следы. Хриплый кашель, мельком мазнувший по мне утомленный взгляд. Не особо ей лучше, но потерпит.
– Хоть бы зеркало оставили, – посетовала она, с интересом прислушиваясь к собственному голосу. Поправила влажные волосы, и уставилась на меня так прицельно, будто призывала сделать то же самое в ответ. – Ладно, давай сразу к делу. Раз уж ты в курсе, кто я.
– Яника, я полагаю.
– Даже так, – кивок и приподнятая бровь подтвердили догадку.
Знаки Анита в файле зарисовала тщательно. Очнувшись, заграничная сущность первым делом должна была его воспроизвести – где угодно, чтобы из захваченного сознания в ментальную трубу не вылететь. А зигзаги лишь в единственном символе есть. Передо мной именно та, что заговорами баловалась за спинами остальных. Бледные губы дрогнули в усмешке:
– А ты, значит, не представишься.
Угадала. Ответа она прождала от силы пару секунд, после равнодушно пожала плечами.
– Отвечу заранее, и оптом, – скучающе заявила королевская особа. – Нам у себя хорошо сидится. Приходится иногда вылезать, разбираться с одной и той же проблемой. Новых неприятностей не ищем, задерживаться не будем. Устраним угрозу, и про нас долго никто не услышит.
– Шумно вы ее устраняете.
– Так уж получается, – она откашлялась и вынужденным шепотом добавила: – Когда не мешают, выходит тише.
– Может, вам еще и помочь?
– Мы просто защищаемся. Не будь у нас тьмы на хвосте, не было бы ни ловушек, ни ритуала.
Ясно, все зло от Вестника. А они святые люди, и вообще – на диете.
– В этот раз скверно сработало, – отметил я. За провокацию сойдет. – Минимум двое выбыли, и тебя туда же стоит списывать. Сезон охоты близок к провалу.
Она села ровнее, не переставая вызывающе прямо смотреть и улыбаться. Интересно, ее энергия через зрительный контакт гасится, как и любая другая? Проверять не будем.
– Это всего лишь тело. Одно из… многих, – в ее голосе при всей любезности прорезалось снисхождение. – Правильно, за сто лет все изменилось. Раньше те, кто не мог о себе позаботиться – день, неделя, ну месяц, и сгинули. А теперь – клиники, круглосуточное наблюдение, поддержание жизни. Прекрасные времена, удобные.
– Твоей готовности по разным телам прыгать я не наблюдаю.
– Зачем? Меня и это устраивает, – она придирчиво оглядела вытянутые ноги. – Искать новое, вселяться, приживаться… Муторно.
– А какая надобность была вселяться полгода назад в Испании?
На мгновение в ее глазах мелькнуло оно – изумление. Не в курсе была, значит.
– Это связано с Марией? – уточнила она.
Наверняка. При ней Гонзалес в Мадриде на пару секунд в сознание якобы и пришел. А в конце лета скоропостижно скончался. Но в моих планах получить информацию, а не делиться.
– Вечно у вас проблемы с залетными девицами, – я увел разговор в сторону. – Не учили не играть с едой? Одна толпу на заклание привела, чтобы вас стереть, вторая сдала с потрохами. Зачем вы ее отпустили?
В ответ – усмешка, и никаких комментариев. Не Яника отпускала, это известно. Максимова ссылалась на Тео, без подробностей. Не догадывается, что у него в голове, и с головой. Взял и отпустил, мол, отработала. Очевидно, остальные с его позицией не согласны. Не так уж сообща действуют, а некоторые что-то затевают, возможно, против своих же. Перенести бы их разборки в Поток, пусть там делают что хотят, с Вестниками или без.
– Побудешь здесь, под присмотром, – сообщил я. На сегодня, считай, закончили. Сама ничего нового не скажет, а давить бессмысленно, смотается на родину, и прощай. – Не советую высовываться из дома, тем более за ворота.
Она хмыкнула, я вышел в коридор. Не готова пока к разговору по делу, пусть – не у нас время поджимает. Подождем, заодно поищем Вестника, подходящих под описание эсперов в России не так уж много. Анита составила список еще вчера, насчитала семерых. В срочном порядке эвакуирует, опасаясь, что им грозит опасность. На самом деле это они опасны. Одна из девочек – бомба замедленного действия, и лучше ей быть от нормальных людей подальше.
