– У нас проблемы. Минус два партнера, закрытая за надуманные нарушения клиника. Внезапная проверка властями нашей благотворительной кампании. Замороженный счет из-за нелепых подозрений в мошенничестве. И это еще не все, каждый час новое всплывает. В повальное невезение я не верю, начал проверять, откуда тут ноги растут, и кто у нас такой предприимчивый. Оказалось, Левицкий.
Анита расплылась в улыбке – медленной, довольной и очень ехидной.
– Ты! – среагировал Шульц. – Его куратор, и должна была выяснить это первая! Как ты за ним следила, а?
– Никак, – буднично произнесла она. – Прогуливала.
– При Сталине бы за такое расстреляли!
Глубоко он проникся местными традициями. Только какими-то устаревшими.
– Знаешь-ка, что, – Анита со стуком поставила чашку на столик, – мы ведь не на собрании. Посторонних здесь нет. Могу прямым текстом сказать: ты идиот, и виноват сам!
– Да-да, я помню! – Шульц густо покраснел. – Не надо было его трогать, тревожить, косо смотреть, и даже дышать при нем. Обращаться осторожно, вежливо и нежно, не дай бог, расстроится. Может, еще в задницу поцеловать?
– Боюсь, он бы предпочел пятое предупреждение, – она сделала страшные глаза и прыснула в чашку. – Хотя я бы на это посмотрела…
– Как тебя из детского сада выпустили?! – оскорбленно зарычал тот.
– Прекратили оба! – повысил я голос. Подействовало. – Успокоились, и отвечаете только на мои вопросы. По порядку. Какие предупреждения? За что?
– За Неборскую, – Шульц оттянул пальцами воротник рубашки, будто она его душила, – которая про дар бойфренду проболталась, а он из полиции, между прочим. И не признавалась, пока к стенке фактами не приперли. А поскольку у них с Левицким солидарная ответственность… Кстати, твое решение.
– Это делалось, чтобы ее не оставили саму с повышенным даром разбираться, – рявкнула на него Анита, – а помогли и подстраховали. Сработало, никаких проблем с Кирой не было. Он присматривал за ней, даже к себе в отдел забрал.
– А сейчас генеральным директором своего психологического центра назначил, – прошипел Шульц, – из той же трогательной заботы.
– Отвлекаетесь. Про психологический центр я слышал, еще на прошлой неделе. Опасений оно не вызывало. Для них это привычная форма организации… сообщества. Ливанов к себе учеников лет сорок таскал, пока его не осенило их ряды проредить.
– Он создавал то сообщество с благородными целями, запрещал вредить людям и открывать дар, – продемонстрировал знание темы приосанившийся глава филиала, – а таких, как Неборская, вышвыривал. Ее ничего кроме денег не волновало, попала стараниями наставника под запрет аки алкоголь после десяти часов вечера. Показательная с ней была история! А теперь дорвалась, устроит то же, что и в «Перспективе».
– Сравнил, называется, – фыркнула Анита. – Там Кира выполняла задания клиентов, используя дар, и дико палилась. Вемы, которых она к делу приобщила, не особо осторожнее были. Прозвучит цинично, но нам повезло, что Лессер, чтоб ему в психушке сгнить, избавился от слишком просвещенных людей. Единственная выжившая после нападения клиентка переключилась с бизнеса на семью и о прошлом хочет забыть, а вовремя сделавшая из компании ноги журналистка не порывается снимать сюжеты о сверхсилах, ее канал больше интересуют экономические проблемы. А что, скажи на милость, Кира устроит в психологическом центре? Специфика разная. Они в мозгах клиентов копаются, причем по их желанию. Ни к чему шокировать фокусами угадывания мыслей, чтобы произвести впечатление.
– Мне кажется, – Щульц поджал губы, искоса глянул на меня и вновь уставился на подчиненную, – или ты их вечно защищаешь? Твоя работа не в этом состоит. Полнейшая профнепригодность!
– Зато наезжать очень профпригодно, – не полезла она за словом в карман. – В итоге же так замечательно получается. Например, как у тебя в этот раз. Нравится?
Утомили.
– Еще одна непрошеная реплика, – предупредил я, – и тот, кто ее произнесет, окажется за дверью.
Анита уткнулась в чашку, Шульц подскочил в кресле. Судя по сведенным в одну линию бровям, хотел напомнить, в чьем кабинете мы находимся, но предпочел разумно промолчать.
– Продолжим. Зачем Левицкому этот аттракцион пакостей?
– ЧСВ прищемило, – хмыкнул профпригодный специалист.
– Хочет, чтобы мы ушли, – нарочитым тоном отличницы вывела Анита и с широкой улыбкой повернулась к Шульцу. – Это объявленная война. Иначе фиг бы ты его вычислил.
Может, и прищемило, но на агрессивного идиота он не похож. Тут другое. Не личное, а глобальное.
– Значит, он взялся реанимировать ливановскую светлую идею с меркантильными поправками, – восстановил я общую картину событий, – и все резво кинулись ему помогать, без оглядки на возможные последствия. Откуда такая массовая поддержка?
