Хансена подобрали в условленном месте, с коробкой одуряюще сладко пахнущих пончиков. Мстит, сволочь, не иначе. Забравшись на заднее сидение, принялся их смачно доедать. Последний пончик был проглочен, когда за поворотом показалась громада исследовательского центра. Три этажа в колоннах, балюстрадах и бог весть в какой лепнине. Разглядеть лучше мешал высоченный забор по периметру, утыканный камерами. Ворота раздвинулись до того, как Анита к ним вышла, сразу во двор и проехали. Припарковались у главного входа, с мраморной лестницей и прочими музейно-дворцовыми атрибутами. Где-то рядом должна быть касса…
Анита вцепилась обеими руками в руль, будто собиралась выйти наружу только с ним вместе.
– Готова? – мягко спросил я.
Она выдохнула. Стянула пиджак строгого костюма, расправила оказавшуюся под ним кружевную блузку. В бардачке нашлась блестящая приблуда с розовой прядью, мигом вплетенная в волосы. Рассмотрев свое отражение в зеркале, Анита кивнула:
– Готова.
– А меня не спросишь? – обиженно поинтересовался Хансен.
– Может, тебе еще и заколочку с прядочкой? – любезно предложила она. – Фиолетовая есть.
– Не мой цвет.
Я вышел из машины. Парадная лестница раскинулась вширь на десяток метров, обе массивные створки были не заперты. День открытых дверей, только вместо приветственной растяжки встретила Неборская. Выглядела подчеркнуто официально, несмотря на далекий от делового костюм и пышные кудри. Невозмутимость менеджера, вежливая улыбка, которую иначе как дежурной не назовешь. Замглавы повстанцев… Она сдержанно поздоровалась и уставилась на Хансена, за бликующими стеклами очков отчетливо читался вопрос: «А это еще кто?». Хорошо, что не знает.
– И тебе привет, – отозвалась Анита без излюбленных мягких интонаций. – Приехали, как смогли. Пожалуйста, не стоит благодарности.
– Я слабо представляю, зачем вы здесь, – произнесла та, не теряя лица, – меня это и не касается.
– Какие планы? – поинтересовался Хансен на английском. Конспиратор хренов. – Валерия объяснит, что собирается делать?
– Конечно. Об этом только ей и известно, – с вполне сносным акцентом отчеканила Неборская. – Следуйте за мной.
Он продемонстрировал свою фирменную улыбку, после которой обычно кто угодно оттаивал, но замглавы не прониклась. К лифту шли в отстраненном молчании. Холл еще смутно припоминался, дальше – нет. Впрочем, вряд ли я тут был. Третий этаж, по всем признакам жилой, людьми не кишел, лишь юная дева с огненно-красными волосами вилась у стены, увешанной сюрреалистично-бредовыми картинами, и что-то в них высматривала. Заметив Аниту, она буркнула испуганное: «Ой, блин», и ретировалась. Сдается мне, о нашем приезде не предупреждали.
Путь закончился за первым же поворотом, в гостиной. Расставленные полукругом диваны, столик с кривой стопкой настольных игр, пустые бутылки из-под колы и виски. Готовились вчера…
– Валерия сейчас подойдет, подождите буквально пару минут, – известила Неборская, с похвальной тщательностью подбирая английские слова. Хозяйственно сгребла бутылки и продолжила: – Туалет дальше по коридору налево, кухня через две двери направо. Чувствуйте себя как дома.
– Угу, – Хансен приземлился на диван и выдал на русском почти без акцента: – Но не забывайте, что вы в гостях.
Она вспыхнула. Поправила очки, вновь вернув себе непроницаемое выражение лица, притопнула каблуком и медленно удалилась. Завидная стойкость к провокациям при ее-то характере. Анита села на диван напротив и хмыкнула в сторону Хансена:
– Очень весело!
– Ты просто слишком долго оттачивала остроумие на Шульце, – парировал тот, – вот и притупилось.
Я закинул пальто на вешалку и оставил их вдвоем. Справа обещали кухню. Надеюсь, за пару минут не подерутся.
Кухня была там, где и сказали – через две двери, за аркой. Длинный обеденный стол и гарнитур во всю стену, заставленный техникой. А кран капает. В ряд: кофемашина, наполняющий чашку Левицкий, кулер с водой. Кулер. Как раз он-то мне и нужен. Хозяин балагана повернулся, облокотившись о столешницу. Рычание кофемашины стихло, а надоедливое капанье осталось. Я переступил порог, закрутил подтекающий кран. Наконец тихо. Кулер беззвучно булькнул, едва слышно выплеснув воды. Два глотка, и смятый пластиковый стакан улетел в мусорное ведро. С шелестом упал на дно, под звук отставленной чашки. В нарушенную тишину вклинился голос:
– Изначальная идея такой и была, – Левицкий выпрямился, – выгнать их из реальности обратно в Поток. Об этом собирался тогда поговорить – вы им не помогаете, лицензию фонду возвращают. Но Яника со своими фокусами все спутала. Не удержался.
– Да, – согласился я, – незачем говорить, когда можно не говорить.
Реакция у него оказалась хреновая. Так пропускать удар в челюсть даже как-то стыдно. Конечно, это вам не ментальные фокусы с безопасного расстояния. Пусть дальше столешницу подпирает, молча. Если отлепится. Ему же еще мир спасать. Чертов кран опять капнул, пришлось закрутить посильнее.
Левицкий проводил хмурым, но довольно холодным взглядом. Пожалуй, конфликт исчерпан.
