— Есть! — Вдруг, словно выстрел, раздался крик из коммуникатора. — В ста метрах впереди. Два тепловых отклика.
Коваль перешел на шаг. Тяжело дыша и постоянно отирая пот с лица, он медленно двинулся дальше. Катер скользнул вперед и скрылся из виду.
— Черт. Ничего не видно. — Раздался голос пилота. — Они прямо под деревьями. — Осталось метров семьдесят.
Коваль несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь привести дыхание в норму, это ему несколько удалось: его дыхание сделалось ровнее, пот почти прекратился.
— Пятьдесят метров. — Донесся очередной комментарий пилота. — Они неподвижны: либо спят либо мер… — Он осекся.
Коваль механически ускорил шаги.
— Тридцать метров. — Голос пилота дрогнул, выдавая его волнение.
Коваль напряг зрение: впереди, около деревьев, лежали два темных предмета. Он замедлил шаг.
— Двадцать мет…
— Вижу! — Выкрикнул Коваль, перебивая пилота.
Ему наконец удалось рассмотреть, что один предмет, который повыше, определенно был человеком. Он сидел опираясь спиной о ствол дерева, его голова была опущена на грудь, второй предмет был ниже. Он лежал в листве, и что он из себя представлял пока трудно было определить. Не сводя с него глаз, Коваль свернул в сторону и по дуге побежал к сидящему человеку.
Подбежав к нему, Коваль присел и заглянул человеку в лицо: глаза закрыты, рот открыт, не понятно, дышит или нет. Коваль присмотрелся — лицо показалось ему знакомым. Он коммуникатором поддел человека за подбородок и приподнял его голову — это был пропавший реаниматор.
— Внизу. — Раздался голос пилота. — Что у вас?
Коваль осторожно опустил голову реаниматора.
— Пропавший реаниматор. — Произнес он, оглядываясь и ища второй предмет он находился метрах в десяти, между деревьев.
— Жив?
— Не знаю. Кажется не дышит.
Коваль направил фраунгоффер на второй предмет и встав, медленно пошел в его сторону. Когда до него осталось несколько шагов, Коваль понял, что это тоже человек. Он лежал навзничь в листве и потому плохо был различим. Коваль метнулся к человеку и присев, склонился к его лицу — это был адмирал, в таком же состоянии, как и реаниматор: глаза закрыты, рот открыт, дышит нет непонятно.
Коваль положил фраунгоффер рядом с собой и сунув руку под шею адмирала, приподнял его голову и наклонил свое лицо к его рту, едва ощутимое дуновение горячего воздуха коснулось щеки Коваля — адмирал дышал. Коваль приподнял коммуникатор.
— Наверху!
— Да!
— Воды!
— Жив?
— Скорей!
Через несколько мгновений из катера выползла лестница и пилот уцепившись за нее, заскользил вниз вместе с ней. Еще через несколько мгновений он уже бежал к Ковалю, держа в руках большой термос. Коваль отложил коммуникатор и выхватив термос у подбежавшего пилота, кивнул головой в сторону.
— Займись реаниматором.
Пилот бросился к реаниматору. Коваль нажал на кран термоса и направил вырвавшуюся из него струю воды в лицо адмиралу. Правая щека адмирала дернулась, его губы шевельнулись и начали ловить разлетающиеся во все стороны от удара по лицу водные брызги.
Ген, с камнем на сердце, вышел из глайдера и подождав Мари, взял ее за локоть и подтолкнул в нужном направлении. Они медленно пошли к четвертому причалу, куда, через полчаса, прибывал «Вояджер» с Кентауры. Подойдя к защитной зоне они остановились.
Ген специально прибыл на космодром пораньше, чтобы собраться с мыслями. Перед ним стояла тяжелейшая задача, сообщить Бору о смерти Елены. Как это сделать, он пока не представлял и надеялся, что здесь, на месте, он сможет найти подходящие для этого слова.
Хотя реаниматор, сопровождающий Бора от Кентауры до Земли, утверждал, что состояние адмирала сейчас уже не вызывает опасения и память его полностью восстановилась, Ген все же переживал за психику Бора. Как он себя поведет, что будет делать?
Когда Ген получил сообщение от Костромина о том, что Бор найден, он попросил его не сообщать на Кентауру о смерти Елены, хотя Бор был в бессознательном состоянии, надеясь, что оказавшись здесь, на Земле, в кругу своих товарищей, Бор легче перенесет это известие. Но дни шли, а тревога Гена не утихала, а росла все больше и больше: он так и не смог придумать подходящих слов утешения.
Вчера состоялся сеанс связи с «Вояджером», в котором Бор, за все время пути, принимал свое первое участие. Пересилив себя, Ген принял приглашение Костромина и тоже принял в нем участие, но как только лишь Бор заговорил с ним, он стыдливо отвел глаза, а затем и вовсе распрощался и ушел. Уже после сеанса связи ему позвонил Костромин и проинформировал, что адмирал был в полном недоумении от его поступка. Как выкрутился сам Костромин, Ген интересоваться не стал.
За эти несколько месяцев, пока «Вояджер» был в пути от Кентауры до Земли, Ген весь извелся и даже осунулся, переживая за состояние Бора, которое было крайне нестабильное.
