Тамия закончила шуршать, вышла к нам с дощечкой, на которой были разложены хлеб и рыба. А вскоре по комнате поплыл запах каши. Я тоже сунулась в рюкзак и достала подарок хозяина леса – древесные почки, увы, тоже остатки. Но в гостях не хотелось вытаскивать заварку. И так наследили со странностями. Тамия взяла почки и, добавив сушеных трав из мешков, висящих за печкой, пошла заваривать чай.
Подавала хозяюшка в деревянных тарелках с деревянными ложками. Может, глиняная посуда, из которой нас потчевали вчера, была роскошью? Половину своей тарелки каши съела я сама, а половину умял Тошка. Тамия с Ёжиком осилили по тарелке, а в чугунке осталось ещё на одного.
– ..? – спросил Ёж, впрочем, он пытался весь обед расспрашивать нашу хозяюшку, но она отвечала довольно односложно, зато сама задавала вопросы, хотя и явно стеснялась меня.
– … – коротко заявила Тамия и, помолчав, добавила, – …
Уй-юй-ёй! Как же мне надоело моё непонимание!!! Я весь обед старательно вслушивалась в звуки нового языка. Пока что звучание согласных было похоже на русский, без всяких дифтонгов, шипения или сипения. Среди гласных преобладал звук <а>. По крайней мере в этом углу неизвестной страны неведомого мира. Если в столице вдруг «окают», будет неприятный сюрприз.
Девушка собрала тарелки, чугунок и унесла.
– Это деду, они вместе живут, – еле успел сообщить Ёжик, как хозяйка вернулась с двумя кружками настоя.
Видимо, кружек в доме было только две, потому что себе она не налила.
После обеда Ёж слинял гулять, а нас с дракошей Тамия отвела на огороженный участок за домом. Здесь было просторнее, чем во дворе, и в то же время отсутствовали чужие глаза – как оказалось, огород заметно выдавался за околицу.
Я подсаживала Тошку на козырёк над дверью маленькой баньки, он расправлял крылья и пробовал то полететь, то спланировать. Результат получался примерно одинаковый, но само занятие нам очень уж нравилось.
А потом дракончик отдыхал на солнышке, а я рассматривала его нарастающую чешую, красивую, оранжевую с вишнёвыми разводами на боках. От носа до растущего гребня она была светлее, так же и от горла шла вниз, совсем обесцвечиваясь на пузике. И тёмно-бордовые крылья, такого мягкого оттенка, что трогая жестковатую перепонку, я удивлялась несоответствию: пальцы ожидали почувствовать бархат.
Тошка с укоризной повернулся ко мне.
Дракончик с сомнением посмотрел на непросохшую землю и отказался. Пришлось вернуться к варианту с баней.
На саму баньку я посматривала с любопытством. Раз Ёж не предупредил, значит, хозяйка не предлагала помыться, а жаль. Банька была без трубы, два маленьких оконца изнутри были не то заложены, не то забиты досками. Само строение настолько вросло в землю с момента постройки, что для открывания двери было выкопано полкруга.
Тошка в очередной раз подпрыгнул на козырьке, сильно забил крыльями и приземлился прямо в тёмные кудри Ёжика.
– Кыш, вредная птица, – не страдающий вежливостью ангел, нёсший вязанку хвороста, покачнулся под тяжестью дракончика на скользком грунте, взмахнул руками в попытке сохранить равновесие, но тут недовольный Тошка с силой оттолкнулся и взлетел, хлопнув крылом по лицу оскорбителя. Хворост вылетел из рук мальчишки, подбил в полёте дракона, тут же ушедшего в пике. А так как под ним как раз растянулся в грязи Ёж, Тошка со всего размаха шлёпнулся на беззащитную спину. Ёж взвыл, а дракоша аккуратно перебежал по ангельским ногам к дорожке и только тогда покинул ненадёжный плацдарм.
Я расхохоталась, уж очень надутое выражение зависло на грязном лице Ёжика, эхом донесся смех Тамии, тащившей вязанку вслед за гостем. Тошка принёс ветку в зубах и утешающе сунул морду прямо к носу пострадавшего. Ёж ласково поблагодарил проказника, поднялся, стряхнул грязь, и вдруг как закричит на Тошку, как замахнётся хворостиной! Тошка развернулся и – дёру! Ёж бежит за ним, рассекает воздух хворостиной и ругается.
– Беги, Тошка! Быстрее! Ёжик, стой! – завопила я, забывая о своём обете молчания.
Тошка ещё ускорился, выпустил крылья от страха.
Тамия тоже закричала, то ли ругаясь на безобразников, потоптавших огород, то ли подбадривая бегущих, и тут грохнул мужской бас. Хворостина взвизгнула, чуть не задев дракошин хвост, и Тошка, дёрнувшись вверх, взлетел ракетой над остановившимся Ёжиком, кричащим теперь:
– Давай, Тошка! Выше! Выше!
Выше Тошка не мог, он спустился на знакомый козырёк и оттуда сполз ко мне на руки.
– Огород потоптал, Тошку напугал, что на бис? – сердито выговаривала я мальчишке.
