Нерадивый прихвостень побежал к источнику гнева и неприятностей. Ух, побежал, земля затряслась и осыпалась мне прямо в любопытствующий глаз. Блииииин! Его сразу начало жечь. Что туда попало? Аааааа! Кажется я знаюуууууу! Средство, запатентованное Ежом как отпугиватель собак! Ненавижу прихвостней! Ненавижу этого борова! Аааа! Ненавижу, больше всех ненавижу этого старостуууууу!
Как только боров отбежал метров на двадцать от края оврага, я шепнула: "За мной!". Скатилась вниз по склону. Вода!
Ёж, добросовестно прихвативший рюкзак и сумку, застал меня промывающей глаза.
– Что случилось?
– Мне в глаз твой перец попал! – я обвиняюще ткнула в него пальцем, – я теперь ослепну, да? – себя было жалко до истерики.
– Есть плюсы, – серьёзно сказал Ёжик, – у одноглазых портреты лучше получаются.
И насладившись моей упавшей челюстью, пояснил:
– Более узнаваемые.
– Не смешно! – но я улыбнулась сквозь слёзы.
– Даш, не плачь, перец не мог попасть, я его далеко от входа рассыпал, чтобы никто не связал поведение собак и травяную кучу. Это просто земля. Дай гляну.
– Боюсь открыть, – призналась я, успокаиваясь.
Ёжик оглянулся, но на дне оврага нас не было видно. Я медленно приоткрыла промытый глаз. Он видел, не слезился, жжение прошло. Облегчение, охватившее меня, наверное, отразилось на лице. По крайней мере, Ёжик довольно ухмыльнулся.
Я перехватила рюкзак:
– Пойдём, поиски не закончены, тут недалеко есть ещё местечко. Надеюсь, в этот раз понадёжнее.
Место было совсем ненадёжным. Попросту трещина с небольшим козырьком. Зато здесь можно было шевелиться и выскакивать в ближайшие кустики. Если бы преследователи шли по другому краю оврага или спустились вниз, нам было бы совершенно некуда деться. Но, видимо, боров исчерпал удачу поискового отряда, и нас не нашли.
Я распускала дар, пытаясь определить наличие людей рядом. Один раз дар показал группу. Вероятно, возвращались собачники с боровом. Мы тихо пересидели в трещине звучавшие над нами гавканье, поскуливание собак и беззаботную болтовню поисковиков.
Ещё час тишины. Дар не показывает людей в пределах метров пятидесяти. Ёжик успел вздремнуть, свернувшись на сумке калачиком.
– До сумерек надо взобраться наверх, проверить, ушли они или остались здесь.
– А сколько осталось? – Ёж выглянул из-под козырька и оценил положение солнца, выглянувшего из-за серых облаков, – сейчас часов пять? Ты посиди с сумками, я быстро.
– Стой! – я цапнула его за олимпийку, – быстро не надо. Надо, чтобы тебя не заметили!
Ёж скривился, дрыгнул ногой и полез наверх.
И откуда у меня эти интонации? Как будто не он лежал сегодня в осыпающемся убежище и не выдал нас ни вскриком, ни жестом. Как будто не он полз, замирая по моему слову под чужими взглядами, а потом ещё и успокаивал, когда я чуть не заистерила. Как будто это не ему пришла в голову идея, как отпугнуть собак, и не он её выполнил, в то время как барышня Дарья Озерова спокойно дрыхла в тенечке! Знаешь, Дашка, пора бы доверять своему ангелу-хранителю, пусть он и выглядит на четырнадцать лет!
Ёж вернулся через полтора часа. Я успела соскучиться, попугать себя, успокоиться, настроиться на долгое ожидание.
– Даш, они ушли, – крикнул сверху. Хорошие вести просились наружу, не дожидаясь, пока сам вестник спустится.
– А по следам непонятно – куда?
– В сторону дороги, – на последнем метре он спрыгнул.
– Отлично! – у меня отлегло от сердца. Всё это время я боялась даже подумать, что там с Тошкой. Конечно, за Арсида с Тамией тоже тревожилась, но Тошка, Тошка, беспомощный и мёрзнущий маленький дракошка, так далеко от меня. И всё ещё держит мою маскировку!
– Пошли? – я навьючила на спину рюкзак и протянула сумку Ёжику.
– Да, пора.
Лес встретил нас сумраком. Дар указывал прямо в сторону завалов. Туда, пожалуй, и при ясном солнышке побоишься лезть, не то что пасмурным вечером.
– Приветствуем, Хозяин леса! – поклонился спец по мифам, – мы хотим отыскать своих друзей.
Я тоже поклонилась, присоединяясь к просьбе. Ёж вытащил заготовленную краюшку хлеба и положил под дерево.
Как же это делается? Только что казалось, что бурелом непролазный, а сейчас появился просвет, хотя, могла бы поклясться, ни одна ветка не шелохнулась! Дар вёл дальше. Перед нами не было отчетливой тропинки, как в первый раз. Одинаковые деревья во все стороны да зеленовато-лиловый мох. Я вышагивала, стараясь не споткнуться об узловатые корни деревьев. Ёж держался немного сзади.
В лесу быстро темнеет, идти всё труднее. В воздухе разлиты предзакатные сумерки. Предметы становятся значительнее и ближе, в знакомом открываются новые качества, обманчивость очертаний дразнит воображение. Я шарахнулась от безобидного пенька, приняв его за неведомое животное.
Ёжик, ухватив за рюкзак, помог удержаться на ногах:
– Даш, если ещё далеко, то, может, остановимся на ночь? А завтра продолжим?
Я помотала головой, приходя в себя после испуга.
– Осталось не очень долго. Я всё равно не смогу уснуть без Тошки.
– Тогда поменяемся? Если что – направишь меня.
