К селу мы подошли во второй половине дня, подумали и обошли, чтобы появиться со стороны столицы. Споры о том, кому идти, не прекращались со вчерашнего дня. Конечно, спорили мы с Ёжиком, совершенно разобидевшись друг на друга и не стесняясь Арсида с Тамией. Шли – спорили, замолкали, дулись и снова доказывали друг другу, приводя новые аргументы, отдыхали – спорили и не заметили, в какой момент Арсид отстал. Я оглянулась – он уже отшагал половину пути к деревне.
– Быстро давай серебрушку! – я протянула руку.
Ёж насупился, но выложил нашу единственную местную денежку.
– За Тамию с Тошкой отвечаешь! – крикнула я на бегу.
Ангел что-то пробурчал за спиной, но я бежала за моряком.
– Арсид! Арсид, подождите!
Он остановился.
– Прошу вас, не делайте так больше! – я запыхалась и старалась отдышаться и привести себя в порядок.
Арсид посмотрел на меня взглядом усталого человека:
– Знаешь, Даша, раньше я думал, что ссора братьев произошла из-за себялюбия, какой-нибудь мелкой корысти, пусть простят они меня, непонятливого. Сегодня весь день два заботливых человека спорили из-за того, что каждый за другого боялся больше, чем за себя. Спасибо, что нас с Тами не привлекли, как братья своё Солнышко.
Мне стало стыдно.
– Простите нас, Арсид. Мне даже нечего сказать в своё оправдание.
– А и не надо говорить, красавица. Подумай, ведь опасности и дальше будут вокруг вас, как ты поступишь в следующий раз?
– Подумаю, – вздохнув, пообещала я.
– У тебя есть деньги?
Я вытащила серебрушку.
– Слишком подозрительно. Спрячь. У меня есть мелкие монеты, давно откладывал для Тамии, как раз пригодятся. И ещё ты сегодня говорила, что можешь иллюзию наложить?
– Ненадолго, – созналась я.
– Тогда не будем рисковать. Говори поменьше, пока ещё слышно, что ты не местная.
Мы зашли во вторую избу с края села, первая выглядела уж больно неопрятной.
Хозяева как раз сели ужинать, нас радушно пригласили за стол. Эх, с каким удовольствием я бы съела тушёную барву с курицей! Но Арсид отказался, опасаясь обнаружить перед чужими людьми свою приметную руку. И я вслед за ним подтвердила, что совсем-совсем не голодна.
Поев, хозяин – кряжистый молодец с румянцем во всю щеку стал расспрашивать. Я только удивлялась, насколько точно он цитирует Пушкина с его князем Гвидоном: кто, откуда идём, куда путь держим.
Арсид толково отвечал, не допуская вранья, что странствуем по делам целой группой, остальные ушли дальше, а нас послали за покупками. Довольно быстро сторговались. За несколько монеток мы получили килограммов пять солки, полмешка барвы (хозяйка сильно извинялась, что она проросшая), каравай хлеба и местный аналог лука – горькую траву, смешанную с солью.
Тамия мне раньше объяснила, что горькая трава имеет настолько сильно выраженный вкус, что отдельно ею не приправляют, а сушат и смешивают с солью в пропорции 1:1, чтобы не испортить блюдо. Кстати, нашу соль здесь называли точно так же, но – само собой – в честь подарившей это открытие Солы.
Ещё хозяин, кинув на меня жалостливый взгляд и ласково огладив жену по нижней выпуклости, велел выдать нам круг сыра. Эх, если б тут Тамия показалась, наверное, ещё бы масла положили. А может, наоборот, к старосте потащили судить за измывательство над ребенком. Не угадаешь.
Всё это хозяева навьючили на спину Арсида в большом мешке, я, испугавшись, что сейчас будет заметно его увечье, бросилась к нему, стала поправлять, спрашивая, удобно ли, не тяжело ли? Мне вручили круг сыра. Хозяин ещё порывался проводить, но мы хором отговорили, мол, до темноты далеко успеем уйти.
– Какие же люди хорошие есть! – не удержалась я. – Арсид, вы продержитесь до первой линии деревьев, а там я вас немного разгружу.
– Да разве это груз, красавица, – бывший моряк спешил к лесу, беспокоясь за внучку.
– Что вы меня всё красавицей? – проворчала я, – вон человек так испугался моей красы, что (поискала слово, не калорий же!) сыра подкинул.
– А кто же? – сильно удивился моряк. – Красавица и есть. В столицу попадёшь, женихи в ряд выстроятся, а попу ещё успеешь наесть, не переживай. Этот парень просто видит красоту, душой понимает, а разумом просчитать не может, не просчитывается краса в объёмах-то!
– Ну, Арсид, вы скажете! – я покраснела как маков цвет, вот и возражай таким!
Наши устроились на уютной полянке, разожгли костёр, придвинули к нему котелок с водой. Радостный Тошка учуял нас раньше всех, но прыгать на ручки не стал, углядев сыр. Первым делом я подсела к Ежу:
– Ёжик, не обижайся, пожалуйста. Обещаю, в следующий раз я внимательнее выслушаю твои аргументы, ладно?
– Ладно, только в следующий раз иду я.
– Не-е-ет, хитрюшка, я обещала только выслушать, а не сдавать позицию сразу.
Счастливая Тамия зарылась в мешок, сопровождая каждый извлекаемый продукт восторженными эпитетами. Я подумала, чего же стоило деду, так любящему внучку, сохранить эти несколько монет в надежде, что однажды они сберегут жизнь ребёнку.
А на следующий день случилась встреча, которая сломала все наши планы.
