– Если вы завершили выступление, вернитесь на скамью обвиняемых, – велела судья, – при взаимоисключающих свидетельствах, каждое из которых считается истиной, суд вправе привлечь мага.
Рыжий парень с видимым удовольствием выскочил из-за своего столика и в два шага оказался в круге, поманив к себе Тамию. Она с надеждой подошла. Рыжик схватился за обе ладошки девушки и застыл. Я смотрела во все глаза, но моих знаний не хватало, чтобы понять, что происходит. А ведь в местных судах, это, похоже, рутинная процедура, типа запроса в архив. Вот когда ощущаешь себя неучем. Рыжик отпустил Тамию и заявил:
– Свидетельствую: велирэ Тамия Сена родилась 28 дня ледохода четвертого года правления князя Сваддара из рода Орм.
Пусть это было ожидаемо, но всё равно Арсид с Тамией не сдержали облегченного выдоха. Судьи посовещались, женщина заявила:
– В связи с выяснившимися обстоятельствами обвинение в похищении ребёнка считается несостоятельным. Обвинение в нарушении приказа властного лица аннулируется как несостоятельное, следовательно, понесенный ущерб не компенсируется. Облыжный обвинитель оплачивает установленный штраф в размере десяти серебряных монет.
О, какая прелесть! Так тебе, вражина! Конечно, с мешком сельской казны ему такие штрафы как комариный укус, но всё равно приятно! Кстати, один из оставшихся на скамье обвинителей мужичков испуганно заморгал, придвинулся к Арисье и горячо зашептал ей на ухо. Я порадовалась, что в ком-то пробудился голос разума, но это же была Арисья! Судья пригласила вторых обвинителей.
Мужичок торопливо выскочил в круг:
– Я староста села Корема графства Линнистаг, указанных Арсида Валам и Ёжа Ньеру первый раз увидел 4 цветеня, три дня назад, значится. Арисья Трепла проживает в нашем селе.
Женщина-судья нахмурилась:
– Не занимайте время суда, пересядьте на скамью свидетелей. Если понадобится, вас спросят.
Мужичок со счастливой физиономией переместился к свидетелям. В круг вошла Арисья.
– Всё, как есть, расскажу, ваша милость. В начале ледохода месяца, наверное, числах в третьих, пятых ли я решилась покинуть Корему. Невыносимо чёрствое отношение людей, которым я дала приют в нищете. Племянница моя, что со мной проживает, стала от меня деньги прятать, вы подумайте, в моём доме! Она и еду у меня отбирала, мол, всё равно не впрок…
– Поточнее, пожалуйста, в чём вы обвиняете этих людей? – сдержанно перебил "Хлад".
– Ой, так я ж и говорю, – заторопилась Арисья, но тут же вернулась на прежнюю неторопливую речь, – поселилась, значит, я в домике, что муж мой покойный построил. А вокруг благодать: лес, воздух, никаких людей. Я чувствовала, как моя душа очищается от скверны, начертала на лбу знак Солы, проводила дни в благочестии. Богинюшка пришла ко мне во сне, разговаривала душевно, голубушка, печалилась о судьбах людей, что не прощаем, таим в душах обиды, растим злобу и зависть чёрную. Я пробудилась, полнёхонька благости, а вокруг меня скачут эти люди, – она неприязненно поджала губы, – суют мне в рот какое-то варево горькое, я уж думала, что отравить хотят. Кашей с ложки кормят, как дитё малое. Заселились без спроса в мой домик, всю одёжу забрали, перестирали. А чего её стирать, коли она чистая? Три дня никак не могла от них избавиться, собралась ужо в село возвращаться. Я после очищения слаба была, да так всегда бывает, пришлось на ихней лошади ехать, а они следом идут. Зачем, спрашивается? А тут уж наши деревенские закричали: "Держи бандитов!". И я быстрее, быстрее на свой двор. Только туточки поняла, что в плену у разбойников побывала. Племяннице-то говорю, вот как очищение влияет, что не тронули меня, поганые, да ещё и с лошадкой утекла. Ууу, разбойнички! – она погрозила мне кулаком.
Кажется, судьи растерялись, несколько мгновений царила тишина. Староста Коремы прижал ладонь ко лбу, закрыл глаза и, кажется, молился. Ёжик честно старался не ржать, крепко закусил губу, от усердия даже слёзы на глазах показались. Тамия, наоборот, настолько рассердилась, выпрямилась стрункой, казалось, сейчас бросится на вздорную бабёшку космы драть. Лин с тревогой смотрел на любимую со свидетельской скамьи. Простодушный Дэв, наоборот, разглядывал с удивлением Арисью, как неизвестное существо.
– Так в чём вы обвиняете присутствующих? – снова попытался прояснить "Хлад".
– Дык, в этом и обвиняю! – удивилась Арисья, – ваша милость, мне какое положено возмещение за плен у разбойников?
– Вы пострадали в этом плену? Почему вы решили, что это плен? – вступил "Жар".
– А как же! – Арисья с энтузиазмом обратилась к новому собеседнику, – вот она у них главарка, – палец указал прямо на меня, чтоб уж никто не сомневался, – велела кормить меня только жидкой кашей и поить какой-то горькой травой, за порог не пускала, даже по нужде заставляла здесь же в горшок ходить, благодарение Соле, хоть догадалась мужиков выставлять. А сама хамка, представляете, мне заявила, что в моём возрасте ещё замуж выходят!
– Достаточно, – не выдержала судья, – займите место на скамье обвинителей. Прошу в круг Дашу Ньера.
Ёжик тут же перестал хихикать, быстро пожал мне руку.
