— Ничего, — приговаривал он, — не страшно. Будет у нас, значит, ужин при свечах… Верите, а я ведь отлично помню, когда не было тут ни электричества, ни парового отопления, а гвардейцы жили, вот, буквально, в соседнем доме. Чего тут только ночами не творилось, ну! Это сейчас, можно сказать, цивилизация. А раньше, бывало, выйдешь с утра до ветру — удобства-то во дворе были — а на снегу следы вендиго. Или шерсть волчья у самого нужника: кто-то из местных превращался на полную луну, значит. Сейчас-то что, сейчас тут, можно сказать, город. Осталось только волколаков со «снежинками» извести и тогда… А, кого я обманываю! Тогда какая-нибудь другая дрянь появится. Но потом. Передышку-то нам Хлябь всё равно даст.
— А что волколаки? — Фигаро достал из кармана ножик, открыл его и принялся нарезать толстыми кусками шмат копчёного балыка на который уже положил глаз. — Неужели и они сюда добегают?
— Хех! — Пьеро ухмыльнулся. — Добегать-то они добегают, да только что с того? Помню, когда вся эта чертовщина начиналась, припрётся сюда стая, и ночью нападёт. А шофера сразу в тягачи! И всё: намотали стаю на траки. А чтобы в саму Кальдеру попасть, нужно через тоннели идти — тут в своё время в породе взрывами и бурами выкопали такие себе проходы; ну, для людей, там, для вагонеток, рельсы кинули, да чё да. В тех тоннелях волколаков из огнемётов жечь — самая красота! У нас тут, знаете, ещё трофейные рейховские «Фламенверфер» есть. Выкупили как-то у одного торгаша с Большой Земли. Заплатили, конечно, кругленькую сумму, но так это ж старое доброе немецкое железо! Оно вообще не ломается, а лупит так, что можно и вендиго отпугнуть. Поначалу топливо экономили; огнемёты там какой-то модный напалм жрут, ну да наши колдуны покумекали, да и воспроизвели заправку-то. В общем, волколакам сюда путь заказан. Они Нулевой километр кошмарят, а у нас тут, получается, «снеговики»… Знаете, что я думаю? Что и оборотни эти, и элементали — из одной коробки. Две стороны одной кучи не за столом будет сказано, чего.
— Это почему ж вы так решили? — Быстро спросил Френн, но механик только махнул рукой и усмехнулся.
— А-а-а, бросьте, дядя-инквизитор! Бросьте! Не на простачка напали! Я тутошние проходные буравы-автоматоны сам до винтика спроектировал, так что уж два и два сложить могу, хе-хе! Волки и «снеговики» появились в одно время? В одно. Волки ночью на охоту выходят, элементали — днём. Совпадение? Не думаю. И те, и другие ведут себя так, как если бы им внезапно мозги вставили — почему так? А вот что я скажу: управляет ими, значится, колдун сильный. За ним-то вы, господа, сюда и припёрлись. А как иначе б вы Анну уломали? Пять минут, и наша фурия уже бросает Кальдеру и мчит с вами обоими на край света, ха! Вы ей про колдуна этого рассказали, и где он кроется, так думаю. В том и ваша секретная миссия. Но, поскольку она секретная, то я ничего и не говорил.
— Однако. — Фигаро восхищённо всплеснул руками. — Вы делаете поразительные успехи в применении дедуктивного метода, господин Пьеро! Но — тс-с-с-с-с!
— Конечно! Разумеется! Какие вопросы! — Механик замахал ладошками (руки без перчаток у него оказались маленькими, а пальцы — необычайно гибкими и холёными). — Я же всё понимаю! Я же только за! Если вы нас от этой напасти избавите — я про волков и «снеговиков», конечно, — то я вам лично по гроб жизни! Так проставлюсь, что в Столице услышат… Кстати, господа, прошу! — С этими словами Пьеро извлёк из второго свёртка большую бутыль тёмно-зелёного стекла.
— Это, чтоб вы понимали, водка. Очищенная по нашей местной методике: морозом и углём. О похмелье с утра можете даже не думать, не будет вам похмелья. Так что подставляйте стаканы, сейчас оформим за знакомство и за ночь тихую… Да-да, не стесняйтесь, Фигаро, меньше стаканов у меня, увы, нет.
Фигаро не то чтобы стеснялся. Пока Пьеро наполнял стаканы, следователь отрезал добрый кусок колбасы, обмакнул его в горчицу, грустно посмотрел на свой выпирающий над ремнём животик и поклялся на всех мощах всех святых, что со следующего понедельника начнёт… ну, не то чтобы вот прямо бегать по утрам — он ещё не настолько сошёл с ума — но утреннюю зарядку делать точно будет; одним словом, провёл стандартный ритуал перед чревоугодническим грехопадением.
Чокнулись, выпили, шумно выдохнули, переводя дух. Следователь с удивлением почувствовал, как водка, волной ледяного пламени прокатившись по пищеводу, отрикошетила в голову душистой бодрой свежестью, точно он только что окунул голову в бочку с прохладной водой в разгар изнуряющей летней жары. Фигаро фыркнул, откусил колбасы, и с набитым ртом пробурчал:
— А на фотку-то домофой профептал. Фто процентоф даю.
