— И вы опять ошибаетесь, Фигаро. — Метлби движением пальца трансформировал табурет в широкое мягкое кресло, в котором удобно развалился, положив ноги на маленькую левитирующую подушечку. — Способ восстановления эфирных каналов после воздействия Хляби придумали ещё лет сто назад. Две недели индуцированной комы в депривационной камере, прочистка, настройка, адаптация, и вот вы снова колдун хоть куда. Или, точнее, хоть где. Дело в другом: нет причин возвращаться. И Институт, и Академия — все они отстали на годы. На столетия. Здесь — передний край научного фронта, здесь я могу работать с такими вещами, о которых там, — колдун пренебрежительно махнул рукой куда-то за спину, — не мог и помышлять. Пока в Столице изобретают новый способ подтяжки лица, тут думают о строительстве подводных городов, о том, можно ли жить на Луне, о путешествиях в иные сферы бытия… я могу перечислять часами. Но вам это вряд ли будет интересно. У меня другой вопрос: за каким чёртом вы припёрлись на Хлябь, Фигаро? Да ещё в компании инквизитора?
— Не ваше дело. — Следователь толком не понимал, почему злится на Метлби, но ничего не мог с собой поделать.
— Может и не моё, — легко согласился магистр, — однако вот какая получается интересная закавыка: примерно год назад, работая с тонкими эфирными фракциями на высокоэнергетическом ускорителе потоков — не просите меня сейчас объяснять, что это такое; если коротко, то это очень большой кристалл-концентратор через который можно пропустить очень много энергии… да, так вот: в процессе моих личных опытов я наткнулся на странное смещение некоторых базовых констант Единого Поля. Поначалу я подумал, что допустил какую-то ошибку, но нет: опыт оказался вполне себе воспроизводимым. Я оказался в тупике: в принципе, подобные явления не то чтобы совсем невозможны. Большие объекты, например соседние вселенные, могу в некоторой степени искривлять пространство-время, но тут было что-то другое: объект сравнительно небольшого размера, вызывающий изменения в Едином Поле, которые затрагивали исключительно наш кластер пространства. Как будто на нашем земном шарике завис о-о-о-о-очень тяжёлый противовес, если вам так понятнее, и своим весом тянет его в условный «низ».
Метлби стряхнул пепел сигареты прямо на пол, машинально распылив его на атомы, затянулся и выпустил два дымных колечка — маленькое сквозь большое.
— Я сел за расчёты. Получалось, что где-то здесь, в определённой мере, почти рядом, можно сказать, буквально под полом нашего космоса, находится некое Другое свехсущество: то ли одно из Могуществ, которому вздумалось ломиться на наш план, то ли заключённый в некое подобие клетки Демон-принц, то ли вообще хрен пойми, что. Я понятия не имею, насколько это опасно для нашей реальности в целом, но быстро понял одно: чем бы эта штука ни была, она станет вызывать сбои в работе Единого Поля. Это будут аномалии: прорывы сильных Других, появление всяких древних тварей, что веками спали в безднах земных или в морской пучине, а теперь вылезут прогуляться… или эфирные вихри необычайной мощности, вроде того, что образовался на Рогатой горе. И каково же было моё удивление, когда я узнал, что следователь Департамента Других Дел Александр Фигаро неожиданно завалился на Хлябь именно сейчас! Более того: пытается за каким-то дьяволом пробиться на эту драную Рогатую гору!
— Совпадение? — Следователь поднял бровь.
— Да, это совпадение, разумеется. — Метлби согласно кивнул. — Эфирные напряжения такой мощности неизбежно будут вызывать деформации причинно-следственных связей. Это своего рода автоматический механизм: некий… — колдун прикусил губу и пощёлкал пальцами, подбирая выражение — некая встроенная в паутину судеб цель, условность, договор, если хотите. Самоисполняющееся пророчество — знать бы только пророчество чего!
Он быстро поднял глаза и уставился на Фигаро.
— А вы знаете?
Следователь дёрнулся (он ничего не мог с собой поделать; слишком уж хорошо Метлби умел выбивать почву из-под ног). Фигаро открыл рот, закрыл его, издал звук, отдалённо прохожий на «мну-э-э-э-э», но ссыльный магистр уже встал с кресла (которое тут же превратилось обратно в колченогий табурет), растворил в воздухе окурок и сказал:
— В восемь часов на площадке у въезда на Кальдеру. И, пожалуйста, не опаздывайте. У этой Анны крутоватый нрав.
С этими словами он отвесил короткий поклон — не пойми, шутовской или нет, — и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Дальше всё происходило очень быстро.
Раз — и воздухе появился Артур. Два — и древний колдун запечатал дверь, через которую только что вышел Метлби Громовой Печатью, Сокрытым Знаком и, судя по всему, для верности, — Неотразимым Краеуглом. Три — и мансарду отрезала от мира целая пачка изолирующих заклинаний, из которых Фигаро, да и то с трудом, различил лишь парочку звукоизоляторов.
Но больше всего пугало выражение лица Артура: Зигфрид-Медичи был в ужасе.
— Господин Мерлин, — Френн, у которого непроизвольно задёргалось веко, — что происходит? Вас что, напугал Метлби?
