— Последнее время реже. Паламарчук любил быть втроем: он, жена и сын. Но отношения между нами всегда оставались сердечными. Кстати, это я им подсказала, что есть возможность вступить в жилищный кооператив. А то так бы и жили у матери.
— А что Оливетский?
— Женился на деньгах. Как и мечтал. Родился еще ребенок. Жена больше думает о развлечениях, не спешит создать ему сладкую жизнь. Недавно приезжал к Ольге, просил, чтобы отказалась от алиментов на Геннадия.
— Причины?
— Ольга живет, дескать, неплохо, а ему срочно нужны деньги. Высказывал даже неясные угрозы.
— Какой он из себя?
— Среднего роста. Симпатичный. Всегда выглядел моложе своих лет. Теперь уж давно не виделись.
— Адрес его знаете? — поинтересовалась Генуте.
— Улица Ариму... Ариму, шесть.
Из протокола допроса жены подозреваемого— Ваш муж показал, что четырнадцатого марта не пошел на работу по вашей просьбе...
— В тот день меня должны были выписать из больницы после сложной хирургической операции. Но накануне у меня вдруг поднялась температура, и я вечером позвонила домой — сказать, чтобы муж с сыном за мной не приезжали.
— Когда вы звонили? Муж в это время был дома?
— Да. Я сама разговаривала с ним. Это было тринадцатого вечером. Я звонила поздно, чтобы его застать.
— На другой день вы тоже звонили домой?
— Несколько раз. Дома был только сын. Он сказал, что отец ушел вместе с соседом, который живет выше этажом. И они взяли с собой собаку.
— В каких вы взаимоотношениях с этим соседом?
— Даже не здороваемся.
— В какое время вы позвонили четырнадцатого марта в последний раз?
— В девять вечера. Мужа еще не было. Я попросила сына передать ему, чтобы, когда придет, позвонил в больницу, в ординаторскую, и узнал, какие вещи мне необходимы при выписке.
— Он звонил в тот день?
— Нет.
— Пятнадцатого он приехал за вами?
— Да. Перед обедом. Вместе с сыном.
— Вы заметили у него на лице свежие царапины?
— Заметила. Он сказал, что поругался с кем-то у магазина. Кто-то хотел отобрать у него водку.
— Какого числа это случилось?
— Он сказал — накануне.
— То есть четырнадцатого?
— Да.
— Когда вы узнали о гибели Геннадия?
— Пятнадцатого вечером. К нам пришла сестра мужа и сообщила, что похороны Геннадия назначены на четверг.
— Ваш муж переживал случившееся?
— Он был удивлен.
— Вы с мужем участвовали в похоронах?
— Да. Муж нес крышку гроба.
— А на поминках были?
— Нет. Мне стало плохо, и мы ушли.
— Ваш муж не высказывал каких-либо предположений о том, кто мог совершить убийство?
— Мы об этом почти не разговаривали. Он сказал только, что убийцу могут и не найти.
Перед райотделом стояло несколько машин, но черной «Волги» прокурора города среди них еще не было. Шивене поставила «Жигули» у тротуара и направилась к дверям. Симпатичный сержант у входа приложил руку к козырьку:
— Сбор в кабинете начальника управления, товарищ старший следователь.
До совещания еще оставалось время. Шивене приехала пораньше, чтобы переговорить с инспекторами, входившими в ее группу.
— Репин на месте? — спросила она у сержанта.
— Здесь.
— А Буславичус?
— Только что приехал. Тоже наверху.
