— Даже лицо народного заседателя, представительного мужчины со строгим, уверенным взглядом, надолго останется в памяти, — добавил Юрий Георгиевич. — Но его-то я буду помнить не только поэтому.
— А почему же? — спросил я.
— Да так, совпадение, но, правда, совсем не простое.
Тут я уже включил диктофон.
...Осенью 1979 года у бригадира Евгения Елина (так назовем мы его в нашей истории) исчезла жена. Она не пришла домой ни вечером, ни на следующий день, ни через неделю, ни через месяц. Бросила ли мужа, случилось ли несчастье, стала ли она жертвой преступления — на эти вопросы не мог ответить никто, в том числе и сам Елин. По факту исчезновения было возбуждено уголовное дело, но в конце концов расследование приостановили. Два года делом никто не занимался. В сентябре 1981 года мне поручили еще раз просмотреть все материалы.
Я, признаюсь, взял это «безнадежное» дело с охотой. Все мы, следователи, давно ведем спор с сотрудниками уголовного розыска о своей работе: кто-то, мол, преступника ищет, а кто-то бумажки пишет. Доводы наших сыщиков чаще всего звучат в шутку, но иногда обижают и всерьез. Я решил доказать, что следователь сам может раскрыть преступление. В том числе и копаясь в «бумажках».
«Бумажек» в этом приостановленном деле оказалось немало: объяснения Елина и сослуживцев его жены, протоколы, заявления, справки. Внимательно разобрав все материалы, я поразился: почему же мои предшественники не обратили внимания на одну существенную деталь? Все эти два года Елин не выдвигал никаких версий: ни что его жена убита, ни что она уехала.
Мы втроем: я, инспектор розыска и общественник — решили провести психологический эксперимент сами над собой. Так как мы все — люди женатые, то каждому из нас было нетрудно представить, как бы мы себя вели в том или ином случае. Допустим, первый вариант: отношения с женой плохие, и муж только рад ее уходу. Какова должна быть модель поведения? «Ушла? И чудесно!» Вещи — быстренько к ее родителям: забирайте, пожалуйста. Развод. Полгода прошло — в суд. Не живет, выписывайте из квартиры. Все, ты свободный человек! Вариант второй: муж убит горем. Как он должен себя вести? Твердить, как заведенный: «Уйти она не могла, ее убили. Вы, милиция и прокуратура, работаете безобразно». Жалоба за жалобой во все инстанции.
Как же вел себя Елин? Не так и не так. Его поведение было неадекватно случившемуся. И именно это заставило нас заподозрить его в совершении преступления. А в том, что мы имеем дело с преступлением, сомнений у нас не было. Людмила Елина ушла без вещей, дома осталась сберкнижка, в ломбарде — невыкупленные ценности. Она уехала (если уехала), не предупредив родителей, чего с ней никогда не случалось. И самое главное — прошло уже два года, а известий никаких!
Я понял, что должен досконально изучить жизнь Елина. От и до. Узнать все его привычки, достоинства и недостатки, как он ест, пьет, каким маршрутом ездит на работу и с работы, как проводит выходные дни, с кем дружит, с кем находится в ссоре. Вот такой творческий импульс дало обыкновенное копание в бумажках и тот странный, вернее, страшный факт, что человек два года как исчез, а о его судьбе до сих пор ничего неизвестно.
Изучать жизнь Елина мы начали как бы по кругу, постепенно приближаясь к центру, — от наиболее далеких связей к наиболее близким. Вскоре я понял, что помешало моим коллегам тщательно изучить личность Елина. Характеристики! Ударник, общественник, маяк отрасли, что ни день — в президиуме, что ни неделя — на каком-нибудь митинге. Отправились к нему на завод, поговорили с людьми. И что же узнали? Да, ударник! Да, общественник! Да, маяк! Приходил на работу в костюмчике, в галстучке, надевал халат и — почти не работал. Работала его бригада, он же — лишь «представлял» ее. Да, он неплохой специалист, но на заводе были фрезеровщики и не хуже, даже лучше, чем он. Все делали свое дело. Елин же постоянно выпячивал себя, старался попасть в объективы фотоаппаратов и кинокамер. Свидетельствуют такие черты личности о том, что человек этот — потенциальный преступник? Конечно же, нет. Но о том, что этот человек не укладывается в свои характеристики, несомненно свидетельствуют.
Меня поразило, как по-разному относились к Елину на заводе. Одни считали его гордостью, славой завода, другие — обыкновенным делягой, который, не стесняясь, может забрать часть премии у молодых рабочих за то, что устроил их в общежитие или поставил в хорошую смену. Для одних он — передовой рабочий, выступающий с новыми инициативами, для других — обыкновенный показушник, сделавший карьеру общественника. Одни его любили, другие — ненавидели. Одним он заискивающе улыбался, других открыто презирал.