— Месть! Когда-то один их инспектор, не помню сейчас его фамилию, попросил меня устроить ему холодильник «Минск-22». Кстати, очень хорошая вещь. Не интересуетесь? Так вот, я имел глупость — теперь я это понял, но, к сожалению, поздно — резко отказать ему. Я прямо сказал, что эти холодильники продаются по записи, и посоветовал занять очередь на общем основании. С того черного дня я стал ощущать скрытое внимание со стороны определенных лиц, появились сплетни, будто я систематически продаю мебель выше ее стоимости. То есть усиленно создавалось негативное общественное мнение. И вот мне нанесен подлый удар. В результате кто-то злорадно смеется, а я — здесь — рыдаю.
Агафонов методично, без нажима задавал тщательно сформулированные вопросы, спокойно, не перебивая, выслушивал пространные ответы Бельского, прилежно наклонив голову, почти дословно записывал их в протокол. Внешне он никак не реагировал на наглую лживость показаний. Спокойствие следователя, его внешнее равнодушие к сообщаемому создавало впечатление, что он давно знает истину, имеет неопровержимые доказательства, а сейчас просто выполняет необходимые формальности.
И Бельский вскоре занервничал, стал терять уверенность.
— Значит, вы утверждаете, — продолжал Агафонов, — что намерения продавать Габуния гарнитур у вас не было?
— Безусловно утверждаю.
— Имеются ли сейчас на базе импортные гарнитуры стоимостью девять тысяч рублей?
— Нет, сейчас таких в наличии нет. И это подтверждает искренность моих слов. Чтобы продать Габуния гарнитур, согласитесь, надо по крайней мере иметь его на базе.
— Придется проверить.
— Конечно, пожалуйста. Правда, я забыл: один такой гарнитур, венгерский, «Чардаш», стоимостью девять тысяч сорок рублей, я оставил для себя и уже оплатил его.
— Ну что ж, на сегодня хватит. Прочитайте протокол допроса и подпишите. Здесь, здесь и здесь.
— Я свободен? — спросил Бельский, подписав протокол и вставая.
— Нет. Подпишите еще вот это.
— А это что?
— Протокол вашего задержания.
— Как? На каком основании?
— На основании статьи сто двадцать второй Уголовно-процессуального кодекса РСФСР.
— Что за статья? Разъясните.
— Задержание подозреваемого в совершении преступления.
— Ах, вот как! Понятно! Напрасно я вам доверился. Имейте в виду: чем круче вы заворачиваете гайки, тем строже вам придется отвечать! Я отказываюсь подписывать эту бумагу!
Бельского увели. Было уже около десяти часов вечера.
В двадцать два пятнадцать на оперативном совещании следователь Агафонов доложил о первых результатах расследования, подчеркнув, что показания Бельского необходимо срочно проверить, чтобы опровергнуть их и иметь весомые доказательства его вины в получении взятки.
— Бельский обещал Габуния доставить мебель в условленное место к одиннадцати часам, буквально через два часа после того, как получил от него деньги. Значит, гарнитур, готовый к продаже, который не числится за базой, у него уже есть. И находится он или здесь, на городской базе, или на складах отделения базы в Сабуровке, или на квартире Бельского, или на его даче, или в его личном гараже.
— В одном из трех его гаражей, — уточнил капитан Говоров.
— Далее. Бельский показал, что о якобы готовящейся провокации работников ОБХСС ему сообщил какой-то надежный человек. Назвать его он отказался, чтобы не «навлечь на него беду». Вполне возможно, что этот «надежный человек» существует не только в воображении Бельского. Нужно установить его.
— Какие-нибудь данные о нем вам удалось получить?
— Только косвенные, со слов подследственного. Но говорил ли он правду, кто знает?
— А все-таки? Надо же от чего-то отталкиваться.
— Это неустановленное лицо, как утверждает Бельский, — директор столовой. У него недавно проводилась ревизия, и он случайно услышал или подслушал такие слова: «Здесь разберемся, а потом возьмемся за Бельского. Есть за ним должок. По нему тюрьма плачет. Через одного богатого горца возьмем Бельского с поличным. Все будет сделано гладко и чисто. Не отвертится».
— Так, что еще?
— Завтра суббота. Но обыск на базе откладывать нельзя, поэтому необходимо вызвать на рабочие места бухгалтеров и заведующих складами...
Совещание закончилось в час ночи. На нем были созданы оперативные группы из работников ОБХСС и прокуратуры. В их задачу входило проведение неотложных следственных действий.
Капитан Говоров со своей группой проводил обыск в служебном кабинете Бельского. Работали уже почти три часа — методично, неторопливо, терпеливо. И результативно: в книжном шкафу между склеенных страниц потрепанной брошюрки «Ремонт мебели» нашли сберкнижку, а в коробке с печеньем — еще одну. Раскрыли и присвистнули.
— Ворует как большой, а прячет как пацан, — усмехнулся молоденький инспектор. — Олег Петрович, что с сейфом делать будем? Резать?
Говоров не ответил. Большой двухдверный сейф — последнее, что оставалось осмотреть. При личном обыске Бельского ключей от сейфа не обнаружили. Где они могут быть?