Следователь показал ей нужное место в протоколе допроса Бельского и наблюдал за ее реакцией. «А ведь она, кажется, немного неравнодушна к Бельскому», — подумал он.
Широкова попросила разрешения закурить и долго молчала. Агафонов не торопил ее.
— Знаете, — медленно начала она, — а ведь был у нас такой разговор. Не точно такой, но похожий. Кто-то из наших общих знакомых пожаловался мне, что Бельский «устроил» ему дефицитную стенку и потребовал за это пятьсот рублей. Я сначала не придала этому значения, не поверила, а потом, когда снова услышала о подобных случаях, встревожилась и сказала об этих разговорах Бельскому.
— И что же он ответил? Возразил?
— Посмеялся, пожаловался, что у него много врагов. Ведь всем не угодишь, на всех знакомых мебели не хватит, вот и приходится кому-то отказывать, наживая недругов.
— Вы поверили ему?
— Хотелось верить... Но все-таки посоветовала, чтобы он...
— Был осторожнее? — подсказал следователь.
— Что вы! Я сказала: если он действительно занимается такими делами, то рано или поздно это плохо кончится. Он опять засмеялся и уверил меня, что как честный человек может спать совершенно спокойно... Это что — правда?
— Не могу пока ничего сказать вам. Вина его еще не доказана.
Агафонов покривил душой. Просто он пожалел эту женщину. Исходя из собранных доказательств, заявление Бельского о провокации полностью опровергалось и вина его в получении взятки была доказана.
Вечером следователь предъявил Бельскому постановление прокурора об аресте.
— Это, конечно, только начало? — усмехнулся Бельский, узнав, что он арестован. — Пошел для меня пятый период?
— Что? — переспросил следователь. — Какой период?
— Это так, к делу не относится. Теперь начнете выворачивать мою жизнь наизнанку и, как у вас говорится, тома по делу Бельского станут пухнуть и множиться.
— Послушайте, гражданин Бельский, первоначальные следственные действия убедительно показывают, что вы систематически торговали дефицитными товарами непосредственно с базы. Принято решение проверить всю вашу, так сказать, деятельность. В ваших интересах помочь следствию...
— ...Быстрее установить истину. Чистосердечно раскаяться в содеянном и рассчитывать на снисхождение суда?
— А что, вас не устраивает такая перспектива?
Бельский усмехнулся.
— Не устраивает.
— Почему же?
— Вы умный человек, Николай Николаевич, ваша работа, как пишут в газетах, требует отточенного логического мышления, а такой простой вещи понять не можете. Во-первых, все, до чего вы докопаетесь, — ваш актив, но мой пассив. Чем меньше вы узнаете, тем меньше мне сидеть. И наоборот, естественно. Ну, а сколько бы мне скинули в случае добровольного признания? То-то. Счет не в мою пользу.
— А во-вторых?
— Я не большой знаток законов, но и мне известно, что время, которое я буду находиться под следствием, зачтется, да еще с каким-то коэффициентом, при отбытии срока наказания, верно? Так что с богом, Николай Николаевич, работайте, а я буду вам мешать. Насколько это, конечно, возможно в моем положении.
— Я вижу, Бельский, вы еще не совсем понимаете, что с вами случилось и что вас ждет. Подумайте. Не о следствии, не о суде, не о наказании. Подумайте о вашей прошлой жизни. Сейчас для этого самое время.
По делу Бельского была назначена документальная ревизия. Параллельно с этим произведена выемка квитанций в трансагентстве на уплату денег за доставку мебели; изъяты документы, из которых следовало, что мебель отпускалась с базы раньше, чем отписывалась в магазины; допрошены водители автомашин и грузчики. Казалось бы, по крайней мере с этим все ясно. Но следователь не торопился «переворачивать страницу». Первые результаты ревизии показали, что «работал» Бельский с масштабом, широко и размашисто. На то количество мебели, которая ушла с базы не в магазины, а прямо в гостиные, холлы и спальни его друзей, знакомых и просто случайных людей, требовалась не одна автоколонна. Значит, были «левые» машины, значит, нужно их искать.
Следователь сел смотреть журналы выезда автомобилей города. Такие журналы имеются на автобазах, в них заносится время выхода и возвращения машин. Исключил легковые, самосвалы, трейлеры, рефрижераторы и другой транспорт, непригодный для перевозки мебели. Связался с городской ГАИ, составил список машин, какие, по определенным признакам, могли участвовать в доставке мебели, и пошел с ним по автобазам. Это была объемная и трудная работа. Водители, как только догадывались, к чему клонится суть расспросов следователя, настораживались и отвечали неохотно. Тем не менее, работая терпеливо, осторожно, психологически точно, Агафонов установил восемь водителей, из которых шестеро смогли точно указать адреса, куда они доставляли мебель. Вот что они показали.