Водитель Медведев (на вопрос, приходилось ли ему отвозить мебель с базы непосредственно на квартиры, минуя магазины): «Да, сколько раз. Даже в Москву возил. По просьбе товарища Бельского. Мне что? Крути баранку — и все. Адреса? Все, конечно, не помню, а какие помню — скажу».
Водитель Золотарев (на тот же вопрос): «Как же, возил. Все адреса помню. Так уж совпало: один рядом, где я живу, другой — около школы, где дочка учится, а еще два — где жена работает».
Водитель Григорьев: «Возил. Конечно, могу показать. А что?»
Остальные водители также пояснили, что неоднократно по распоряжению Бельского доставляли мебельные гарнитуры с базы на квартиры.
Теперь начиналось, пожалуй, самое сложное — пройти с каждым водителем по всем адресам и опросить хозяев квартиры. Диалоги с ними были крайне однообразными, но кропотливо собранные сведения — весьма ценными.
«Вопрос: Этот гарнитур (стенку, холл, люстру) вы приобрели с помощью гражданина Бельского?
Ответ (нерешительный): Да.
Вопрос: Какую сумму вы заплатили, кому непосредственно?
Ответ: Заплатил столько-то, деньги передал лично Бельскому. (Вариант: Деньги платил в магазин по указанию Бельского, предварительно передав ему определенную сумму — от ста пятидесяти до семисот рублей.)»
Потом уже не с водителями, а с экспертом-товароведом следователь ходил и ездил (даже в Москву) по тем же адресам. Товароведческая экспертиза позволила установить артикулы гарнитуров, стенок и других товаров, их стоимость, а значит, до копейки подсчитать, сколько брал Бельский «за хлопоты» со своих друзей, хороших знакомых и незнакомых тоже. Результат, как ожидалось, оказался очень внушительным.
На очередном допросе, а потом и на очных ставках Бельский равнодушно заявил, что с водителями он никогда дела не имел, указанных граждан, которым он якобы продавал мебель, ранее не знал, видит впервые и признавать свою вину, основанную на оговоре, конечно же, не собирается.
— Осложняете вы нам работу, — посетовал следователь. — И свою судьбу тоже.
— Можно подумать, — вяло усмехнулся Бельский, — что, если бы я чистосердечно признался, вы бы не стали проверять мои показания. Стали бы. По каждой бы строчке прошлись. Сами себе работу ищете. А ведь могли бы жить... — и он многозначительно замолчал, прямо глядя на следователя.
— Эх, Бельский, — вздохнул Агафонов и вызвал конвой.
Чтобы опровергнуть очередную ложь Бельского, доказать его вину, следователь вместе с ревизорами взялись за восстановление всего движения мебели через базу. Что это значит, представляют только специалисты. Нужно было документально проследить и соответственно оформить путь каждого гарнитура, каждого предмета с указанием их наименований, стоимости, дат поступления на базу и отпуска в магазины, куда они были направлены. На базе произвели выемку документов, вновь допросили заведующих складами, работников мебельных магазинов.
— Поясните, каким образом мебельный гарнитур «Лада», проходивший по вашему складу, могла приобрести гражданка Березовская, если в магазин, куда он был отписан, гарнитур фактически не поступал?
— По распоряжению начальства, — отвечал заведующий складом, — товарища Бельского.
— Подробнее, пожалуйста.
— Ну, позвонил он, спросил, есть ли «Лада». Я отвечаю — есть. Хорошо, говорит, отпусти этой самой Березовской, а оплату она, мол, произвела прямо в четвертый магазин.
— И так вы поступали неоднократно? — скорее утверждает, чем спрашивает Агафонов.
— Ну, не то чтобы так повелось, но бывало. Деньги или сам начальник привозил, или покупатели платили: кто — нам, а кто — в магазин. Наше дело, гражданин следователь, простое: делай, как прикажут. Никого мы этим не ущемляем, государство не обманываем. Деньги же не себе в карман... Какой нам интерес?
— Интерес-то наверняка есть. Мы попозже еще поговорим об этом, — обещает следователь.
Примерно то же показывали и работники магазинов: принимали от Бельского вместо мебели деньги, а в фактурах расписывались за получение товара. «Какая нам разница? Так даже проще и удобнее...»