— А что? Захмелел батя, и мы со Свириным отвели его домой. Так я и оказался там.
— Дальше.
— А что дальше? Привели и остались, не возвращаться же на работу. Неожиданно козырный день получился... Побыл я с ними до вечера и ушел.
— Кто там был, когда вы уходили?
— Отец. Свирин остался. Еще эти, Дергачевы, квартиранты. Да, чуть не забыл — Зинка Борисихина. Но за ней пришел муж со своим отцом, и они увели ее. Больно захмелела баба.
— Что же вы все там делали?
— Ну как... Выпивали.
— Разговоры интересные были?
— Да какие разговоры! — Жигунов махнул рукой с таким возмущением, будто его заподозрили в чем-то постыдном. — Батя не мог до конца сидеть, завалился. Борисихина пришла уже хороша, тоже рухнула... Дергачевы держались, они ребята крепкие... Кто еще? Свирин — тот молчал. Чокался исправно, а на большее сил не хватало, выключался потихоньку время от времени.
— А Борисихина — кто это?
— Местная красотка на черный день, — Жигунов усмехнулся, ему, видимо, было приятно сознавать, что кто-то пал ниже его, что о ком-то он может говорить с насмешливым пренебрежением. — Пришли ее муж и свекор. Спрашивают, не здесь ли Зинка. Отвечаем, что нет. Нельзя выдавать, ведь вместе пили. Но они нам не поверили, муж сам прошел в дом и нашел Зинку.
— Кто еще был с вами девятого марта?
— Еще? И еще один был, — Жигунов замер, остановившимся взглядом уставившись в стену, словно пытаясь собрать, восстановить в сознании чей-то расплывающийся образ. — Точно. Вспомнил. Парень. Высокий такой, молодой... Он тоже оставался, когда я уходил. Борисихину муж увел — получается, что от смерти увел... — добавил Жигунов несколько растерянно.
Как бы там ни было, на следующий день, десятого марта, Михаил Жигунов подозревался в убийстве. Для этого были серьезные основания. Его несколько раз допрашивали, в доме произвели обыск, изъятую одежду отправили на экспертизу. У всех, кого допрашивали в тот день, с особенным вниманием выясняли взаимоотношения отца и сына Жигуновых, возможные причины их неприязни.
В середине дня в кабинете начальника районного отделения милиции Виктора Алексеевича Белоусова собрались руководители следствия, розыскной работы. К тому времени установили, что накануне в доме Жигунова веселились не только погибшие. Почти весь день в доме был сын Жигунова. Во второй половине дня появилась Борисихина, потом за ней пришли муж с отцом. Приходил неизвестный гражданин кавказской национальности с женщиной. Присутствовал вроде еще какой-то молодой парень высокого роста. За каждым стояла версия преступления. Их уже набиралось с полдюжины. И каждая требовала проверки, усилий, времени.
При первом осмотре дома возникло предположение, что погибшие сами передрались. Но заключение экспертизы опровергло эту версию. Появился Жигунов-младший. В доме он был почти весь день, с отцом у него нелады. Мог сын в пьяном угаре потерять над собой контроль? Мог. Вся его предыдущая жизнь, репутация в городе позволяли сделать такое предположение. Вдруг выяснилось, что к вечеру дом посетил темпераментный кавказец с дамой сердца. Кто он, откуда? Какие у них отношения со стариком, какие счеты? Зачем приходил? Жигунов упомянул на допросе какого-то длинного парня. Был парень, не был — неизвестно. Но отбрасывать это предположение тоже нельзя. А Борисихин, который нашел свою жену в непотребном виде! У него тоже были серьезные основания разделаться с веселой компанией, которая сталкивала жену с пути истинного. К тому же он был с отцом: какая-никакая, а поддержка.
Когда идет расследование тяжкого преступления, когда десятки людей брошены на поиск, на выявление мельчайших деталей, случается, что на свет выплывает множество мелких фактов, проступков, а то и преступлений, которые в повседневной жизни часто остаются незамеченными, нераскрытыми, а то и прощенными, поскольку не ведут к каким-то необратимым последствиям. Эти мелкие проступки и преступления вносят немалую путаницу в поиск.
Взять того же Свирина. В РСУ уже знали, что он погиб. Но на запрос прокуратуры упрямо твердили: весь день наш Свирин был на работе. Тем самым заставляли снова и снова проводить медицинские экспертизы, опознания, заставляли десятки людей работать над выяснением, кто же в таком случае погиб в доме, если Свирина там не было? А дело в том, что товарищи из РСУ не Свирина спасали, они, боясь уже за себя, пытались сохранить в тайне разваленную дисциплину на производстве.
Выяснилось, что квартирант Жигунова — слесарь ЖЭКа Дергачев недавно был крепко поколочен своими же приятелями. Оказывается, все уже покупали червивку, а Дергачев уклонялся. Раз уклонился, второй, а потом получил по шее. Обещал исправиться. Но, видимо, не успел.
— Есть еще более интересное сообщение, — сказал начальник уголовного розыска района Николай Петрович Зобов. — Ребята установили, что восьмого марта Дергачев побирался, выпрашивая у знакомых и незнакомых гривенники.
— За женщин, видимо, хотел выпить, — усмехнулась Засыпкина.
— Возможно, — Зобов был невозмутим, и все почувствовали, что у него есть еще кое-что про запас.