Когда-то Борисихина работала в торговле, у нее остались знакомства, но именно это и подвело ее: бывшие товарки, хорошо зная слабости Борисихиной, червивки ей не дали. Она высказала все, что о них думает, и, подхватив хромого под руку, двинулась дальше. А тот уж и не рад был, что связался, уже готов был отправиться восвояси, да денег жалко: Борисихина взяла их себе.
Добрели до ресторана. Борисихина вошла внутрь, а хромой остался ждать на ступеньках, для него это заведение казалось недоступно высоким. А через час, когда терпение кончилось, решился заглянуть. И что же он увидел? Безжалостную картину: Борисихина пьет прямо из бутылки, купленной на его кровные деньги, в то время как он вынужден мерзнуть на ступеньках! Единственное, что утешило бедолагу: еще две бутылки болтались у Борисихиной на дне авоськи, посверкивая в свете ночных весенних фонарей.
Да, март, весна... И надобно ж такому случиться — обуяли Борисихину весенние чувства. Но попутчик ее оказался человеком непритязательным, все желания его сводились к стаканчику червивки. Март еще не пробрал хромого, и душа его оставалась постыдно равнодушной. Обида толкнула Борисихину в объятия двух загулявших молодцев, которым приглянулась не столько дама, сколько бутылки в ее авоське. Хромой пугливо отпрянул в тень и теперь уже двигался за троицей, прячась по углам, за столбами, припадая за урны, все еще слабо надеясь на справедливость. Печальное и смешное зрелище: два типа, напившись его червивки, тискают его знакомую, а он, трезвый как дурак, промерзший и несчастный, стоит за углом и ждет — не останется ли и на его долю чего-нибудь... Кричат коты на крышах, нахально, душераздирающе и страстно кричат коты, похрустывают лужи под ногами одиноких прохожих. А он, в жидком пальтишке, без денег, дышит на пальцы, переступает разновеликими своими ногами, дергает влажным носом и слушает, как сыто гогочут двое детин, время от времени прикладываясь к бутылке.
Да, и хромого нашли. Оказался он тихим, смирным человеком. Действительно, решил выпить с устатку. Магазины закрыты, а тут как дар божий — Борисихина. Но и винить его нельзя: кто ждет такого коварства? Простой и бесхитростный, он подтвердил алиби Борисихиной примерно до двух часов ночи. А вот что было дальше, где она была потом — несмотря на все усилия, установить не удалось. Сама она на этот вопрос ответила несколько высокомерно:
— Прогуливалась. Была прекрасная погода.
— После двух ночи? — удивилась Засыпкина.
— Ну и что? Галина Анатольевна, вы даже не представляете, каков наш город весенней ночью!
— Красивый?
— Обалденно! — заверила Борисихина. — А кроме того... Я не могла идти домой. Муж начнет скандалить, ругаться... Испортил бы мне все настроение.
— А почему вы решили, что муж был дома?
— Где же ему быть? Он у меня порядочный.
— Значит, вы видели его дома?
— Странные вопросы вы задаете, Галина Анатольевна! Как же я могла его видеть, если в дом не входила, а окна темные? Что я — кошка?
— Как знать... — неопределенно ответила Засыпкина.
Евгений Борисихин вошел в кабинет и остановился у двери, ожидая дальнейших указаний. Среднего роста, чуть сутуловатый, он казался сдержанным, если не угрюмым. Его состояние можно было понять, как и положение: муж спивающейся жены, за которой приходится ходить по самым сомнительным местам городка.
— Садитесь, — Засыпкина показала на стул.
— Спасибо, — Борисихин сел и отвернулся, словно все вопросы он уже знал наперечет и все они порядком ему надоели. В этом он, наверно, был прав, поскольку и отцу, и знакомым, и соседям, а больше всего самому себе постоянно приходилось отвечать на вопросы о жене — ее состоянии, времяпрепровождении и так далее.
— Вчера вы были в доме Жигунова. Что вас туда привело?
— Что привело? — Борисихин хмыкнул. — Жену искал. Мы вдвоем с моим отцом пришли. Он подтвердит, если что... И нашли Зинку в доме. Спала.
— Почему вы говорите, что нашли? Вам пришлось ее искать? Она пряталась от вас? Вам позволили искать ее в чужом доме?
— Хм, — Борисихин, видимо, не знал, на какой вопрос прежде отвечать, и, тяжело вздохнув, посмотрел на свои руки. — Вначале Дергачев сказал, что ее нет в доме. Я ему не поверил, потому что она частенько бывала у Жигунова, компашка там у них подобралась... один другого стоит. А этот парень засмеялся и говорит... Он, наверно, не знал, что я ее муж...
— Что же он сказал?
— Говорит, зря, дескать, я пришел, на эту ночь он берет ее себе... И смеется. Я понял, что он вроде шутит, не стал заводиться. Слегка к нему приложился, чтобы на дороге не стоял... Ткнул его рукой в живот, он и сел. Тогда я прошел в дом. Ну, и во второй половине нашел Зинку... — Борисихин отвернулся к окну и сощурился, будто где-то там, за двойными рамами, видел вчерашнюю картину.
— Теперь об этом парне. Кто он такой?
— Не знаю. Первый раз видел.
— Ваша жена сказала, что она его где-то раньше встречала.
— Возможно. У нее жизнь более насыщенная... — Борисихин помолчал. — В общем, вы меня понимаете.
— Каков он из себя?