— Раз нет, то будьте так любезны не влезать в судебный процесс, раз уже решили просто просиживать здесь штаны ради того, что б первым доложить главные слухи королевства своей женушке.
— Да вы… да что вы себе позволяете! — вскрик был похож скорее на свинячий писк, а стоило барону выйти из тени, как едва не хрюкнула я — мужчина был невозможно большого размера, настолько, что последняя пуговица на его кафтане грозила оторваться в любой момент.
— Исполняю свою работу, — Рональд развёл руками, — так вот, значит, Елизара Де Буанш устраивала покушения на принца? Даже опустим тот момент, что сам Габриэль Хэран Пятый жив и даже не предъявил ни одной претензии моей подопечной. Кроме того, как минимум второе покушение — ложь и клевета. На Елизаре был браслет, подобный надетым на неё сейчас, не позволяющий адепту академии покинуть ее стен. Иначе, как было известно — носителя ждала неминуемая смерть. И потом, разве это не была проекция принца, которая впала в стазис из-за неправильной магической привязки на глазах прислуги?
В стазис? Так вот что случилось с проекцией Рана, что он даже не почувствовал откат от «убийства» своего двойника. Но почему же тогда это было расценено как покушение? Разве что сам советник его Величества разгадал магическое плетение, созданное принцем и самолично отправил двойника в сон.
— Откуда вам об этом известно, граф Бернисон? — слишком спокойный вопрос разнился с пальцами, нервно сжимающими набалдашник трости.
Голос мог и не выдать обеспокоенности, но вот жесты или мимика лица, порою она выдавала своего владельца с головой.
— О, ваша Светлость, к сожалению, я не могу вам выдать своего источника. Ведь даже у стен есть уши, а иногда и глаза, — лицо дядюшки оставалось непроницаемо серьезным, но будто сквозь маску видела, как нехорошо ухмыльнулся призрачный ректор. — Что же касательно первого покушения — говорят, принца пытались отравить, в связи с этим хочу вызвать первого свидетеля: королевского лекаря Лоуэра Лойма.
Свидетеля? А так можно было?!
Мотнув головой, скрывая удивление, перевела взгляд на трибуну под магической охраной. Король позволительно махнул рукой и советнику не оставалось ничего, кроме как согласиться с волей монарха.
— Дядюшка, — тихо позвала.
— Тш-ш, — Фокен, не поднимая руки, отмахнулся легким жестом кисти, — не мешай игре.
Игре?! Сальд Йон Фокен, да что вы себе позволяете?! Казалось от гнева, переполняющего меня, сейчас пар столбом повалит из ушей. Да вашу ж мышь, я думала тут жизнь моя на волоске висит, а этот призрачный демон от скуки решил поиграть! Как вообще из академии выбрался?
— Ты когда о чем-то размышляешь — губу нижнюю прикусываешь, замечала? Это уже не говоря о том, что прядь волос нервно накручиваешь, — шёпот из ниоткуда жаром опалил ухо, едва не заставив подпрыгнуть на месте.
Какого демона здесь происходит?!
Смешок над ухом и легкое дуновение заставили вереницу мурашек пробежаться по коже, приподнимая даже самые короткие волоски. Опасливо огляделась по сторонам, но мужчины на трибунах были слишком заняты перепалкой между собой. Они не обратили внимания как сгустились тени за моей спиной, обретая плотность и осязаемость. Я лишь чувствовала дыхание, обжигающим огнём опаляющее шею. Присутствие ищейки, пусть и в облике тени, дарило спокойствие.
Тем временем в зале появился ещё один участник творившегося цирка, вернее, это была женщина. Удивленно моргнула, оценивая даму в строгом зеленом брючном костюме и с элегантной укладкой. Лекарь — женщина? Пальцем она надавила на перемычку очков, поправляя их. Остановившись, дама кашлянула в кулачок, привлекая к себе внимание. Мужчины затихли, стоило ее звонкому голосу разнестись по залу.
— Моё имя Лоуэра Лойма, я лекарь при дворце, — голова плавно повернулась в мою сторону, холодные карие глаза сверкнули. — Действительно, здоровье принца было под моим наблюдением с самого его рождения.
— Скажите, — вступила в диалог, пока это право не забрали, — Хэрана действительно отравили и это была я?
Чуть помолчав, Лоуэра кивнула:
— Да, вернее, это не совсем так, — уголки губ едва заметно приподнялись в улыбке. — Принц был отравлен посредством сока редкого фрукта не растущего в нашем королевстве.
— То есть моя подопечная не смогла бы его раздобыть самостоятельно? — ректор сложил руки на груди.
— Да, разве что у неё были какие-то связи в Алукарде, ведь рубиновые апельсины произрастают только там. И это было не то что бы отравление, скорее страшная аллергическая реакция.
Подняв голову вверх, лекарь встретилась взглядом с королем. Нильсон кивнул, легко взмахнул кистью. Его Величество молча слушал весь процесс суда, после моей перепалки с советников более не вступая в разговор. Но с каждым словом, произнесенным в стенах зала, его взгляд становился мрачнее тучи. В какой-то момент мне даже показалось, что я слышала перекаты грома.
— Тот шарик, что отдал медведь, все ещё у тебя? — шёпот, внезапно раздавшийся слева, вернул в реальность.
