Что, тёмная зараза, думаешь со мной это сработает? Да, черт тебя дери, сработает! Сама не знаю почему, но этот посланник тьмы имел надо мной какую-то неведомую власть.
— Вы… вы ничего не докажете! — с каждым мгновением Луций нервничал все больше. Его решение призвать в зал стражу уже не казалось ему таким правильным.
Советник нервно оглянулся по сторонам ища возможные пути отступления. Я впервые за все время видела его таким испуганным. Ведь из этого зала был единственный путь — три двери ведущие в холл. Дорога к ним была перекрыта стражниками, призванные самим Луцием и ожидающие приказа.
— Уже доказали, просто нам не хватало единственного компонента, украденного вами у господина Фокена десять лет назад. — Сложив руки за спину, Арон принялся расхаживать вокруг меня.
С одной стороны, выглядело так, будто он просто рассуждает во время хождения из стороны в сторону. Но с другой… я видела как тянутся за ним чёрные, едва заметные взгляду нити.
— Ложь!
— Ну, что вы, советник. Это не совсем ложь, да, я проиграл вам камень души в карты, но вы ведь жульничали, — ректор цокнул языком, качая головой из стороны в сторону. — Лови, Наррион!
Фокен с легкостью подбросил сферу в воздухе, отправляя её воздушным потоком в руки ищейки. Будто в замедленной съемке я наблюдала, как пущенная Луцием сверкающая стрела летит в самое сердце камня, намереваясь уничтожить душу ректора раз и навсегда.
— Хорошая попытка, советник, что ещё больше доказывает вашу вину. Вы барахтаетесь как утопающий в вечном озере, хватаясь за любую попытку выжить.
Нити не смогли поглотить пущенную стрелу, лишь замедлили ее, что позволило перехватить камень души. Легкий щелчок и капля магии потоком отделилась от голубоватой сферы, перетекая в пустой артефакт. С секунду ничего не происходило.
Не сработало?
Фиолетовые искры одна за другой мягким светом загорались в шарике, заставляя зал наполниться двумя голосами. Потрескивания и уже знакомый мне диалог, завершением которого было обнаружение бедной маркизы. Фиолетовое свечение погасло.
— Обвинения сняты, маркизе Де Буанш восстановлен ее статус и даровано помилование, — я не верила своим ушам, но король продолжал говорить, — стража, схватить Луция Солайса!
Властный перст указал в сторону советника, все ещё находящегося в магической ложе. Но мужчина не думал стоять спокойно. Выпустив всю накопленную магию, белоснежными искрами расплескавшуюся внутри границ, он попытался исчезнуть.
Защитный барьер заискрил.
— Дурак! Думал, позволю так просто уйти?!
Что происходило дальше — было словно в тумане. Звуки приглушались и ощущались сквозь толщу воды. Меня… оправдали? Я не верила собственным ушам, хотя ещё минуту назад услышала слова о помиловании.
Горячие руки легли на плечи и потрясли. Его голос звал, просил взглянуть на него. И я видела эти тёмные глаза, правда, почему-то сквозь пелену. Попыталась тряхнуть головой, проморгаться. Не помогло. Все та же пелена перед глазами, да и в уши будто вату засунули.
Ярко-голубые глаза призрачного ректора мигнули неожиданно, привлекая к себе внимание.
— Твоя миссия закончена, Елизавета, возвращайся домой.
Я не видела как двигаются его губы, но голос отчетливо раздавался в голове. А затем последовала темнота и это не были объятия любимца тьмы.
— Арон, — шепнула, чувствуя, как подкашиваются ноги.
— Арон? Какой Арон? — голос, другой, но до боли знакомый. — Доктор, она пришла в себя! Эй, Лисовская, а ну не отключайся обратно!
Макар?! Твою же мышь!
— Лисовская, тук-тук-тук.
В уже приоткрытую дверь постучали.
Хоть и пролежала на больничной койке пару недель, тело все ещё слушалось из рук вон плохо. С трудом приподнялась, умостившись на приподнятой медсестрой подушке.
— Во-от так, ты умница, ещё пару дней, несколько анализов и можешь быть свободна, — проверив капельницу, брюнетка лучезарно улыбнулась, вот только улыбка была адресована не мне, а вошедшему в палату Макару. — Если буду нужна, нажмёшь на кнопку вызова.
Слегка покачивая бёдрами, медсестра протиснулась между дверью и мужчиной, стрельнув в него взглядом из полуопущенных ресниц. Странно, отметила про себя, Прохоров даже не обратил внимание на столько откровенный жест. Закрыв за медсестрой дверь, Макар поправил едва не спавший с его плеч медицинский белоснежный халат.
— Ну, как ты тут? — Небольшой букет полевых цветов приземлился в изножье кровати.
Уголок губ самовольно приподнялся в подобие ухмылки. Признаться, я была крайне удивлена. И тем, что принесенными цветами были не розы, которые он вечно таскал на все свои свиданки с девчонками-однодневками, и то, что его вопрос был искренним. Неужели самовлюбленного паренька кто-то интересует кроме него самого?
— Терпимо, но от постоянных заборов крови на моих руках скоро не останется и живого места, — хмыкнула, поглаживая сгиб руки — неопытность медсестры аукнулась мне парой синяков.
— Все расходы по больнице я взял на себя, можешь лежать сколько нужно. Столовская еда тут конечно отвратительна, поэтому если что-то будет нужно…
