— Ничего — ничего, — поспешно извинился Нарышкин, снова прижав руку к сердцу, — Я имел в виду, что вы, наверное, заняты.
— Ничем я таким не занята, — буркнула она, — Если бы я была, как вы выражаетесь, не свободна, — За моим Порше ехал бы Хаммер с шестью телохранителями.
— А это признак занятости? — развеселился Андрей.
— В России — да. Иная занятость серьезной не считается.
— Прямо как на Сицилии в начале прошлого века.
— А на Сицилии уже в начале прошлого века были Хаммеры?
— Нет, но шесть телохранителей вам обеспечить могли запросто.
— Вы мне нравитесь, — честно призналась Марго.
— А вы-то мне как! Давайте, правда, потеряем головы и пойдем куда-нибудь этим вечером?
— Нет, на меня не рассчитывайте, — отчеканила она, — Пойти я с вами могу, но вот голову свою я никогда не теряю.
— Ладно, — быстро согласился Нарышкин, — Давайте гульнем в твердом уме и трезвой памяти. С вами я согласен на все!
***
— Значит так… — Рубцов возложил ноги на длинный стеклянный стол в кабинете директора предприятия и строго посмотрел на сидящего напротив херра Шульца, — Что мы имеем?
Густав принял позу школьника, сложив руки на коленях. Сам старший Тарасов стоял у окна и с тоской глядел всю на ту же осину, на которую глядел и вчера, думая, что несоответствие входа и выхода мяса в колбасном цехе — его единственная проблема.
— Мой офис — разбой, бумаги — цап-царап… — грустно подытожил херр Шульц, — Мой лицо капут. Мой диплом — капут. Мой репутация — алес капут.
— Ничего не сделалось с вашей репутацией, — успокоил его Рубцов и, схватив со стола ластик, попробовал его на зуб. Ластик имел паршивый вкус старого ластика, поэтому он поморщился, и кинул его в корзину для мусора, — На вашем месте, Густав, я бы радовался.
— Радоваться?! — возмущенно крякнул немец, — Мой лицо выглядеть как старый мясо.
— По сравнению с мертвым китайцем, вы выглядите очень даже неплохо, — успокоил его Тимофей.
— Я не понимать, что тут китаец?
— Зато я понимать, — согласился с начальником Рубцов, — Вы должны радоваться, что какие-то мужики отмутузили вас по дороге на завод. Вы ведь на завод ехали?
— Я ехать у завод, — утвердительно кивнул херр Шульц и потрогал разбитую губу, — Я ехать, ваш человек меня звать. Иван Петров.
— Дело в том, — осторожно заметил начальник охраны завода, что, я не знаю никакого Ивана Петрова.
— Вы их босс, — напомнил немец.
— В этом вся и проблема. В моем подчинении нет никакого Ивана Петрова.
— Но тогда… но тогда… — немец повращал глазами и, наконец, сдался, — Тогда я ничего не понимать.
— А тут и понимать нечего, — Рубцов уперся в него взглядом, — Вас хотели заманить на завод, чтобы убить. Теперь понятно? Вместо вас убили какого-то левого китайца, который по глупости надел ваш халат. Так что пошлите открытку с благодарностью тем парням, из-за которых вы всю ночь кутили в кабаке вне всякой опасности.
— Да, — кивнул Тарасов, — а теперь, херр Шульц колитесь, что вы такого натворили, за что вас хотят убить?
— Колитесь… — по обыкновению, немец задумался, пытаясь представить, как это выглядит.
— Да чего колоться-то, — отмахнулся за него Рубцов, — понятное дело, кому-то здорово не понравилось, что главный технолог принялся подсчитывать вход и выход мяса.
— Как-то это все маловероятно, — скривился Тарасов, — Во-первых, проверку уже не остановить, будет херр Шульц жив или мертв, а, во-вторых, дело было секретное, и никто кроме нас не знал о подсчетах.
— Да? — усомнился Рубцов и снова взглянул на немца, — Вы никому не говорили о своем открытии, херр Шульц?
— Я сказать, — не без гордости заявил Густав, — Я главный технолОг завода, я собрать усех технолОг и сказать за проблема. Я думать, что мог ошибаться в подсчетах. Усе начальники цехов должны сдать мне отчет за тот месяц. Только так я могу иметь полный картина за проблема.
Начальник охраны указал на технолога двумя вытянутыми руками и с торжеством в голосе изрек:
— Вот! Что и требовалось доказать. Инициатор, мать его!
— Мой мать тут ни при чем, — педантично поправил его немец, — Я делать усе сам.
— Да никто вашу мать и не обвиняет, — поморщился Тимофей, — Но сказали-то вы всем зря.
— Я не мог не сказать! — заупрямился херр Шульц.
— Иными словами об утечке мяса теперь знает весь завод, — грустно пробормотал Тарасов, — Ванька, наверное, тоже знает.
— Иван я не сказать, — заверил его Густав, — Вы просить, я не сказать. Но я не понимать почему. Но я не сказать.
— Это уже не имеет значения, — упавшим голосом проговорил директор завода.
— Не забывай, что Ванька у нас на крючке со своим пистолетом, — успокоил его Рубцов и, схватив со стола карандаш, сунул его в ухо.
— Иван на крючке… — повторил за ним немец и закрыл глаза, — Как это?
— Не обращайте внимания, Густав, — Рубцов вытащил карандаш из уха и бросил его вслед за ластиком в корзину, — Это образное выражение.
— Да, Марго его надолго обезопасила. Пока ты будешь доставать разрешение на оружие задним числом, он за нами как балерина на пуантах бегать будет.
— Иван на пуантах… — задумчиво повторил херр Шульц и добавил, — Русский язык очень многофункциональный.
