— Так я ведь на людях, — ничуть не смутившись, продолжил откровенничать начальник службы безопасности, — А правду я могу сказать только тебе. Тет-а-тет. Я понятия не имею, почему кого-то шлепнули. Но если предположить…
— Очень интересно, — Тарасов с размаху сел в свое кресло, — Предположи, уж будь так любезен.
— Предполагаю, — Рубцов повертел зажигалку в пальцах, потом, вздохнув, отложил ее подальше от себя, — Тут дело вовсе не в нашем заводе со всей его колбасой вместе взятой.
— Весьма глубокомысленно, — ехидно заметил Тимофей, — А есть идеи, в чем тут дело?
— Хочешь проверить высоту полета моей фантазии? — усмехнулся Рубцов, — Что ж… Если я говорю, что дело тут не в заводских делах, а в каких-то иных, то эти иные дела могут быть какими угодно. Хоть, к примеру, относиться к разборкам сторонников Саддама Хусейна с его явной оппозицией.
— Ну? — нахмурился Тарасов, — И чего они приперлись со своими разборками на вверенное мне предприятие?
— А вот это уже другой вопрос, — Рубцов занес указательный палец кверху и многозначительно помолчал. Затем изрек гробовым голосом, — Может быть один из сторонников или противников этого Хусейна работает как раз на твоем заводе.
— Да ну тебя, — отмахнулся Тимофей.
— А ты не махайся, — наставительно проговорил Рубцов, — Я же виртуально предположил этого Хусейна. Есть миллион дел, которые далеки, как нам кажется от завода, но могут быть непосредственно связаны с ночным убийством.
— Слушай, это тебя в твоем убойном отделе так натаскали? — прищурился босс, — Это там вы своему начальству подобную чушь докладывали?
— Бывало, — серьезно ответил Рубцов, — Когда явный висяк, то есть совершенно не раскрываемый покойник, то выдвигали самые замысловатые версии. Между прочим, некоторые из них потом оказывались вполне рабочими. Вот помню я, один утопленник…
— Иди ты к черту со своими утопленниками и со всем убойным отделом! — разозлился Тимофей, — Скажи лучше, что делать будешь?
— Что-что… — проворчал Рубцов и, схватив зажигалку, кинул ее в корзину для мусора, — Не знаю пока. Буду проверять всех работников нашего завода на предмет странных связей.
— Ага, с китайцами, — хохотнул Тимофей, — На это у тебя, друг мой, года два уйдет. А пока можешь вон разрабатывать Марго. Тем более что она отнюдь не против своего китайского следа.
— Но с другой стороны порушен кабинет нашего немецкого херра, — как бы невзначай заметил начальник охраны, — Кому-то все-таки что-то там понадобилось…
— Тогда разработай еще и его на предмет китайского следа, — отозвался Тарасов и вдруг посерьезнел, — Думаешь, ему все еще угрожает опасность?
— Слушай, я же не Господь Бог! — возмутился Рубцов и тоскливо посмотрел на корзину для мусора, в которой уже покоилась добрая половина канцелярских принадлежностей хозяина кабинета, плюс несколько его личных вещей включая подарочную зажигалку Zippo.
— К вам Ярославцев, — прохрипел селектор грустным голосом Тамары.
— Ждем с, — ответил ему Тарасов, и, отжав кнопку, глянул на Рубцова, — Вот, кстати, проверим, что там наш немецкий друг заподозрил.
— Ай! — на сей раз отмахнулся начальник охраны, — Я бы не делал ставки на эту ниточку.
После робкого стука дверь приоткрылась, и в кабинет просочился хилый человечек. Вид он имел бледный. Несмотря на вроде бы молодой возраст, его затылок уже точила ранняя залысина. Глаза у Ярославцева были посажены настолько близко, что создавалось впечатление, что он постоянно косит, уши же наоборот торчали как два локатора средней мощности. Кроме всех этих явных природных огрехов он был тощ, и сутул, передвигался как-то по-кошачьи и болтал костлявыми кистями рук в области колен.
— Ярославцев, вы что не доедаете? — изумился Тарасов, когда человечек перетек от двери на середину кабинета.
— Ну… у… пс… — немногословно изрек тот.
— Понятно, — усмехнулся босс, который видел его, разумеется, впервые.
Впрочем, директору завода и не полагается знать всех своих рабочих в лицо, — А зарплата у вас приличная, позвольте спросить?
— В-вам л-лучше знать, — испуганно проблеял вызванный на ковер.
— Я ваши деньги у кассы не пересчитываю, — Тарасов сдвинул брови, чтобы настроить собеседника на серьезный лад.
Рубцов по своему обыкновению не мешать начальству молчаливо оглядывал блокнот, лежащий на переговорном столе.
— 20 тысяч р-рублей, — удивленно ответил Ярославцев и испуганно сглотнул.
— Ну, не Бог весть что, хотя жить можно, — не очень уверенно заметил Тарасов, которому еще не приходилось жить на такие деньги в месяц, но он полагался на мнение главного бухгалтера завода, который считал, что рабочим на предприятии платят очень хорошо.
— А я что, р-разве я жалуюсь? — заблеял работник, — Я и этим профантюрам сказал, мол, отвалите от меня к этой матери… простите, — побледнев до синевы, закончил он.
— Профантюрам, это еще кто такие? — не понял Тимофей.
— Ну, те, кто подначивают к забастовке. Профсоюзные деятели, мать их… простите.
— Н-да… — Тарасов глянул на начальника охраны, — Значит, у нас на заводе еще и забастовка зреет. А вам что-нибудь об этом известно, господин Рубцов?
