Наверное, пришло время это изменить. Мне надоело жить без человеческих взаимоотношений, более глубоких, чем секс на одну ночь или общение с товарищами по команде, с которым я встречаюсь только на футбольном поле. А Ривер — приятный парень, насколько могу судить. Всегда улыбается и излучает счастье.
— Я в деле, — отвечаю я ему, как раз в тот момент, когда дверь в раздевалку открывается и внутрь заходят другие парни.
Было бы здорово подружиться с Ривером после стольких лет одиночества.
***
— Я знаю, что ты интроверт, чувак. Но обещаю, что афтерпати в Три Дельта очень крутые, — говорит мне Ривер, когда мы проходим через порог одного из домов женского общества за пределами кампуса. Как только входим внутрь, меня ошеломляют басы «Rescue Me» Marshmello, что удивляет, потому что я в жизни не ожидал, что девчонки могут тащиться от такой музыки.
Ривер хлопает меня ладонью по плечу, и я тут же напрягаюсь, но неприятное ощущение быстро стихает. Он кивает нескольким парням и ведет меня к бочонку, стоящему посреди гостиной. Девушка, сидящая рядом — худенькая блондинка с грудью, за которую большинство парней отдали бы свою жизнь — протягивает Риверу стакан, до краев наполненный пенистой жидкостью.
— Разве обычно на таких вечеринках не принято вносить вклад за выпивку? — кричу я ему в ухо, когда девушка протягивает мне стакан с пивом.
Ривер собирается ответить, но музыка сотрясает весь дом, и я ни черта не слышу.
— Я тебя не слышу, — показываю я на свое ухо.
Ривер улыбается — этот ублюдок всегда улыбается — наклоняясь ко мне, чтобы на этот раз я уловил то, что он говорит.
— Бонус для футболистов, — кричит Леннокс, его губы практически касаются моего уха, вынуждая меня вздрогнуть.
Я быстро отстраняюсь, делаю глоток пива, чтобы скрыть свое беспокойство, и просто киваю, проглатывая жидкость.
Честно говоря, пиво теплое и на вкус отвратительно. А музыка вызывает головную боль.
Ах, да. В этом году я решил завести
Вздыхаю, начиная жалеть о своем решении.
Ривер снова наклоняется и кричит «Скоро вернусь», прежде чем пересечь гостиную, пробираясь сквозь толпу танцующих тел прямиком к открытой кухне, где обнимает хорошенькую брюнетку.
Я двигаюсь подальше от суматохи, к лестнице, ведущей на второй этаж, и нахожу место у стены, чтобы понаблюдать за людьми.
Я не из тех, кто любит большие компании и много шума, а значит, для меня эта вечеринка — тот еще кошмар, но, по крайней мере, у меня есть возможность разглядывать кучку пьяных идиотов, которые ведут себя как… ну, пьяные идиоты.
Через несколько минут рядом появляется один из наших корнербеков7, Эллиот Бенсон. Он держит в руке свой стакан и с задумчивым выражением лица прислоняется к стене.
Так. Подождите.
Если он задумался, то, возможно, это его брат-близнец, Дрю. Можно было бы подумать, что у меня получается отличать их друг от друга, ведь я тренируюсь с Дрю каждый божий день. Но увы…
— Здорово, — говорю я, благодарный, что музыка хоть немного стихла. Ну, или у меня появился суперслух.
Эллиотт/Дрю одобрительно кивает мне, делая глоток пива и обшаривая взглядом танцпол, как будто кого-то ищет, но не может найти из-за толпы, закрывающей обзор.
Затем он смотрит на меня, пронзая взглядом голубых глаз, и ухмыляется:
— Ты ведь понятия не имеешь, кто я, да?
Я издаю смешок:
— Неужели так очевидно?
Парень качает головой, потирая затылок:
— Это и благословение, и проклятие. Из-за одинаковой внешности у нас Дрю вечно куча проблем. Поэтому сейчас мы не очень-то общаемся.
Хотя сейчас я понимаю, что его выдают кеды Vans, потому что Дрю только и говорит, что о своих чертовых Adidas Ultra Boosts, как будто они — дар божий.
— Вы ведь братья, значит, сумеете разобраться, — говорю я Эллиоту, хотя понятия не имею, правда ли это. Для начала нужно иметь семью, чтобы понимать вещи такого рода.
Единственные знакомые мне близнецы — Сиена и Ромэн, и они постоянно вцеплялись друг другу в глотки, но почему-то всегда мирились. Близнецы были абсолютными противоположностями, но все же неизменно оставались половинкой единого целого. Раз за разом брат и сестра бросались друг на друга, однако защищали своего близнеца от любого, кто осмеливался им угрожать.
Из того, что я видел, связь близнецов является самой сильной привязанностью на свете. Клянусь, они чувствовали физическую и душевную боль друг друга, словно свою собственную. И я являлся тому свидетелем. Что было бы, если бы Си и Ро ссорились так сильно, что не разговаривали друг с другом?
Черт. Все равно что разорвать их души пополам и ожидать, что они поймут, как выжить.
Не представляю, что у Эллиота и Дрю как-то по-другому.
— Дрю никогда не произнес бы такого вслух, тем более мне, но он ужасно к тебе ревнует.
От его слов я в замешательстве хмурю брови. В них нет никакого смысла. Мы с Дрю играем на поле в одно и то же время, так что не похоже, чтобы я занял его позицию или типа того.
Эллиот, должно быть, читает по моему лицу, потому что смеется: