Следуй за рекой (ЛП) полностью

Излишне говорить, что остаток ночи мы с Ривером почти не разговаривали. Как и во время полета, который, к счастью, оказался коротким, потому что большую часть времени я боролся с желанием блевать.

Я даже позволил Ленноксу называть себя этим чертовым прозвищем, потому что у меня не было сил с ним спорить. Все, чего я хотел, это упасть в кровать и вырубиться, в надежде, что кошмары не возьмут надо мной верх.

Я вновь пережил часть из них во плоти, пока находился под кайфом, но это не означало, что воспоминания не будут мучить меня во сне. Чуть раньше я уже пытался не спать, учитывая присутствие Ривера под боком. Но оно того не стоило. Сон был необходим, потому что, когда на меня обрушилось похмелье, казалось, будто по мне проехались танком, а затем столкнули с обрыва. На острые камни.

Стоило бы держаться от крэка подальше, но, очевидно, я тот идиот, который никогда ничему не учится. Потому что прервал годы трезвости ради острых ощущений, бессмысленного траха в туалете и возможности прогнать своих демонов на короткое время.

Опять.

Вот только ни черта не получилось. Потому что эти твари — настойчивые, как и всегда — все время были рядом.

Но я отвлекся.

— Итак, Киран, расскажите, что снова привело вас ко мне, — спрашивает доктор Фултон.

Я смотрю на нее сквозь пальцы и замечаю дерзкую улыбку, которую мне так и хочется стереть с ее самодовольного лица. Не говоря уже о радостном голосе, который напоминает скрип по классной доске, отчего хочется вырвать на себе все волосы.

Боже, вернуться сюда еще хуже, чем видеть глюки прошлой ночью.

Я убираю от лица руку и смотрю на нее, не обращая внимания на то, как выгляжу — словно хочу придушить эту женщину. Честно говоря, пожизненное заключение по обвинению в убийстве стоит того, чтобы больше никогда не слышать ее голос.

Ты здесь не просто так, говорю я себе.

И единственный способ справиться с резонирующими эмоциями от своих действий прошлой ночью — это выговориться. Не особо хочется, но ничего не поделаешь. Как будто я нуждаюсь в том, чтобы кто-то отпустил мне грехи, и я смог хотя бы попытаться жить дальше.

Может, действительно стоит начать ходить на исповеди? Было бы проще, да и хлопот меньше.

Просто скажи ей, Рейн. Расскажи, как ты напортачил.

— Я… — начинаю я со вздохом. — Прошлой ночью кое-что произошло. На самом деле, случилось много всего, но, честно говоря, я даже не знаю, с чего начать.

Доктор Фултон кладет ручку на блокнот, лежащий на ее на коленях, и наклоняется вперед, положив руки на бедра:

— Обычно, когда не знаешь, с чего начать, стоит начать с самого начала.

Начала чего? Прошлой ночи? Ссоры с Ривером? Дерьма, которое называется моей жизнью?

Доктор Фултон, должно быть, чувствует мое беспокойство, потому что улыбается. Не снисходительно или раздражённо, а настоящей, искренней улыбкой.

— Киран, это нормально, что вы не решаетесь поделиться после того, что произошло с предыдущим психотерапевтом. Я понимаю. Но знайте: выяснить, что вас гложет, безопаснее всего именно здесь.

Не знаю почему, но по какой-то причине я верю Фултон, хотя и не особо хочу. Именно в ее кабинете я могу поделиться тем, что меня мучает, чтобы избавиться от гнета ошибок и проступков, и найти выход из своего прошлого.

Что я и делаю. Открываю рот и рассказываю своему психотерапевту обо всем, что произошло прошлой ночью, начиная с того момента, как тренер объявил, что Ривер — мой сосед по комнате, и заканчивая тем, как я оказался лицом в подушку в три тридцать утра. О стычке с Ривером, сообщениях отчима, наркотиках, блондинке в туалете. Галлюцинациях. Обо всем.

А когда заканчиваю обнажать свою душу, мы оба сидим в тишине, пока Фултон переваривает произошедшие со мной события. В ее глазах нет осуждения или отвращения на лице.

Единственное, что я вижу — сострадание и сочувствие, и в груди начинает ныть оттого, что я такой дурак.

— Позвольте спросить вот о чем, — говорит доктор Фултон через минуту, начиная вертеть ручку между пальцами. — О каком моменте из прошлой ночи вы сожалеете больше всего?

Ее вопрос заставляет меня задуматься, чего быть не должно. Ведь ответ, казалось бы, очевиден. Мне следовало бы пожалеть о том, что я употреблял кокаин. Если бы я этого не сделал, у меня не было бы галлюцинаций ни о Диконе, ни о Ромэне. Я бы, наверное, даже не трахнул ту девчонку. Хоть убей, до сих пор не могу вспомнить ее имени.

Именно это я и говорю доктору Фултон:

— Я знаю, о чем мне следует сожалеть больше всего, — вздыхаю я. — Это должно быть употребление наркотиков. Потому что если бы я сдержался, то смог бы избежать стольких глупостей…

Она кивает, а затем предлагает мне продолжить:

— Но?..

Но больше всего я жалею не о том, что пошел в клуб, напился и принял дозу, или трахнул ту блонди. Нет, больше всего я сожалею о том, что когда вернулся в отель, то увидел лицо Ривера, перед тем как он на мне сорвался.