Следуй за рекой (ЛП) полностью

Нет, это просто секс. Конечно, мы постепенно становимся больше похожими на друзей, чем на приятелей по траху.

Но я его не люблю…

Так ведь?

— Не позволяй их высказываниям испортить наш день, ладно? — умоляю я, нуждаясь в том взгляде, которым Киран смотрел на меня всего несколько минут назад. — Я знаю, что, когда в первый раз слышишь такое… это как удар под дых. Но не позволяй словам до себя добраться.

Рейн качает головой, выходя из озлобленного транса. Когда его взгляд встречается с моим, в нем проявляется печаль, отчего мне хочется найти того ублюдка и оторвать ему яйца. За то, что он все усложняет; за то, что настолько узколобый, что вынуждает людей сомневаться в себе — в своей идентичности. За то, что отклонение от социальных норм, по его мнению, является неполноценностью.

К черту их страх и ненависть ко всему, чего им не дано понять.

К черту мышление прошлого века, из-за которого мы до сих пор движемся как улитки. Люди должны сиять в своей подлинной форме.

Шлем Рейна сталкивается с моим, когда тот наклоняется ближе:

— Вот ведь мудак, — бормочет он, крепко сжимая меня в объятиях, его хватка чувствуется даже через слои одежды.

— Точно, — вздыхаю я. — Прости. Я не имел в виду…

— Не надо, — обрывает меня Киран и отстраняется, чтобы снова на меня посмотреть: — Не извиняйся передо мной за ту чушь, которую сказал кто-то другой. Это не твоя вина.

— Да, но…

— Заткнись, — рычит Рейн и грубо целует меня, не давая продолжить. Его следующие слова вырываются с резким вздохом: — Если кто и должен извиниться, так это я. Мне плевать, что они говорят. Меня волнует лишь то, что я называл тебя точно так же.

От его слов в груди начинает ныть.

Значит, Киран замер не из-за слов того придурка. Получается, он до сих пор испытывает вину за то, что мы наговорили друг другу в прошлом.

— Рейн, слова не могут причинить боль, если ты не позволишь им это сделать.

— Дай-ка угадаю, — говорит он, облизывая губы и отстраняясь от меня. Его глаза горят жидким огнем. — Ты собираешься солгать мне во второй раз за сегодняшний день и сказать, что мои слова никогда тебя не обижали… — Киран не дает мне ни секунды на ответ, потому что отталкивает меня, направляя свою доску вниз по склону. И могу с уверенностью сказать, что он снова от меня закрывается. — Поехали, детка. Нет смысла зацикливаться на том, что нам не изменить.

С этими словами Рейн начинает спускаться с горы, оставляя меня гадать, сумел ли я испортить наш день одним-единственным предложением.

Глава двадцать третья

Ривер

День семнадцатый

Рождество

Слава Богу, я ничего не испортил.

После первого спуска стало ясно, что у Рейна на удивление хорошо получается, поэтому мы встали в очередь на подъемник. Казалось, произошедшего на склоне никогда и не было.

Киран улыбался все чаще, то и дело поглядывая на меня, когда думал, что я не вижу. Флиртовал со мной, держал за руку. Целовал в губы, когда был особенно счастлив, без стыда и колебаний.

День проходил идеально.

И он все больше походил на… свидание…

Напрашивался вопрос: а можно ли встречаться со своим приятелем по траху?

Я отвлекаюсь от мыслей, когда после быстрого похода в туалет возвращаюсь в зону отдыха. Местный бар все тот же: сводчатый потолок, открытые деревянные балки, излучающие то самое ощущение домика в горах, за которое люди платят безумные деньги. Особенно учитывая панорамные окна слева, открывающие вид на горы, и деревянное патио. Здесь как нигде ощущается дух Колорадо.

Оглядывая просторную комнату, я ищу Рейна. Он не греется у сложенного из камней камина и не сидит на одном из коричневых кожаных стульев. Осматривая верхний балкон, я не вижу его ни за одним из столиков.

Но когда оглядываюсь в направлении туалета, из которого только что вернулся, то, наконец, нахожу Кирана. Он стоит ко мне спиной, а все его внимание приковано к новостям по телевизору.

Я решаю понаблюдать за Рейном тайком, желая увидеть его в естественной среде.

Но, похоже… что-то не так.

Киран крепко сжимает куртку, которую снял, когда мы вошли внутрь — так сильно, что костяшки пальцев белее снега. Вены на тыльной стороне ладони выпирают. А его плечи… напряжены, что заметно даже через футболку с длинными рукавами.

Я перевожу взгляд с Кирана на экран телевизора, читая субтитры и понимая, что там говорят о сенаторе, который, по-видимому, насиловал ребенка.

Больные извращенцы пользуются своей властью, чтобы насиловать людей. Ради Бога, детей!

Неудивительно, что Рейн так нервничает. И я тоже, глядя на новости и осознавая, что дело, скорее всего, замнут, словно ничего и не было. Потому что в этом мире за деньги можно купить все.

Какая мерзость.

А с учетом того, как Киран корил себя за произошедшее в душе… Черт.

Двигаясь так тихо, как только могу, я наклоняюсь и кусаю Рейна за шею, прямо над воротом футболки. Он слегка вздрагивает, но, должно быть, понимает, что это я, потому что тянется ко мне, хватая за футболку.