— Когда мне исполнилось четырнадцать. Я достаточно вырос за лето перед старшей школой благодаря футбольному тренировочному лагерю. Однажды ночью отчим снова ко мне пришел, и когда я начал сопротивляться, то сумел от него отбиться. Отправил в больницу с парой сломанных ребер.
— И он больше никогда не пытался?
Я киваю:
— Но было уже слишком поздно. Он забрал мои первые ощущения. Каждое из них.
Я прижимаюсь лбом к лбу Ривера. Закрывая глаза, я улучаю момент, чтобы просто дрейфовать.
Быть здесь.
С ним.
Только вдвоем.
— Но он ведь забрал не все. Ему не достался твой первый поцелуй. Он не был тем, от кого твое сердце выпрыгивало из груди. Он не стал твоей первой любовью. И определенно не получит ни одного из твоих поцелуев, — шепчет Рив, его теплое мятное дыхание обдувает мои губы.
— Возможно, это и правда. Но он отнял у меня все. Не только мои первые ощущения. Он забрал мой рассудок. Заставил меня сомневаться во всем, что касалось моей идентичности. Кем я являюсь как мужчина. Что мне нравится, когда дело доходит до секса. Кого я… — Я обрываю себя, прежде чем произнести слово «люблю».
Ривер снова и снова проводит пальцами по моим волосам и нежно целует меня в шею:
— Ужасно слышать, что все это случилось с тобой, Рейн. Я мог бы сказать, что ты стал сильнее, но думаю, тебе не хотелось бы это слышать.
— И ты бы оказался прав, — бормочу я, играя с пальцами его руки. — Мне не нужно было становиться сильнее. Я был всего лишь ребенком. Мне просто…
— Хотелось заботы.
Я отстраняюсь, и мои глаза встречаются с его бирюзовыми. В них я вижу то родство и понимание, которого никогда не испытывал в своей проклятой жизни. Откуда Ривер знает, о чем я думал и что хотел сказать? Наверное, никогда не пойму.
Наш частый секс тут не при чем. Как и то, что мы оба относимся к секс-меньшинству, которого так стараются избегать, хотя лишь один из нас честен с самим собой.
Все это могло бы нас сблизить. Но наша связь гораздо глубже.
Ривер попал
Он отодвинул слои, до которых никто не осмеливался дотронуться.
Рив терпит мою капризный характер почти четыре недели в лесу посреди гребаных гор.
Он видел хорошее, плохое и отвратительное. И
Не то чтобы у него имелся выбор. Но ему не нужно было прилагать столько усилий.
И все это, несмотря на то, как я себя вел с ним, с тех пор, как узнал, что Рив би.
Мое сердце болит от этих мыслей.
— Точно, — шепчу я, не сводя с Ривера глаз.
Я все еще голый после нашего недавнего секса. Рив быстро сбрасывает свое нижнее белье, выскользнув из-под моей хватки. Он толкает меня на подушки и нависает сверху, обхватывая руками мою голову. Его мягкие губы прижимаются к моим в нежном поцелуе, прежде чем скользнуть языком по контуру, умоляя о входе.
Не желая отказывать Риву ни в чем, я открываю рот и жадно принимаю все, что он дарит. Мой член снова твердеет от ощущения его языка, переплетающегося с моим, и тела, нависающего надо мной.
Ривер покусывает мою нижнюю губу, оттягивая ее, прежде чем перейти от рта к линии подбородка, а затем к шее. Он скользит рукой между нами, заключая оба наших члена в свою хватку и двигаясь длинными, медленными рывками.
Не то чтобы мне нужна была прелюдия, я и так тверже камня.
— Черт, Рив, — выдыхаю я, стиснув зубы. Ощущение наших членов, трущихся друг о друга, восхитительно.
Жаль, что хорошее не может длиться вечно.
— Меня убивает то, через что ты прошел, детка. Никто не стал за тебя бороться, не постоял за тебя, — говорит Рив, целуя меня в грудь. — И, хотя я опоздал, чтобы спасти девятилетнего Рейна, сейчас я рядом. — Даже в тени его бирюзовые глаза говорят больше, чем слова, которые он повторяет еще раз. — Я нашел тебя. Я здесь и обещаю всегда быть твоей тихой гаванью, пока тебе это нужно.
Его заявление посылает волны желания, бушующие в моих венах, побуждая меня к действию.
Я обхватываю обеими руками его заросший щетиной подбородок, острый, словно высеченный самим Богом, и притягиваю к себе в обжигающем поцелуе. Отчаянном. Требовательном. Совершенном.
Меняющим сознание.
Моя душа умоляет об этом. О большем. О нем.
Господи, я просто его хочу. И мне все равно, становлюсь ли я от этого геем, би или кем-то еще.
Сейчас это не имеет никакого значения.
Пока я все еще теряюсь в нашем поцелуе, Ривер меняет позу, скользнув ладонью, что гладила наши члены, вниз — обхватывая мои яички и лаская их со знанием дела. Я начинаю блуждать руками по его телу и инстинктивно чувствую, как его палец скользит к моему сфинктеру.
Ривер откидывается назад и одной рукой хватает меня за подбородок, в то время, как пальцем другой все еще кружит у моего входа. Он заставляет меня встретиться с ним взглядом, осознавая мою панику. Взгляд Рива, полный похоти и желания, смягчается, когда он замечает страх, написанный на моем лице. Уверен, Ривер чувствует, как нервы гудят в моем теле, и ощущает гул в своем собственном — там, где соприкасается наша кожа.
