Час спустя мы вернулись в дом мисс Би. Даррен припарковался, и мы вышли из машины. В воздухе стоял сладкий аромат спелых манго. Я задержалась на улице, чтобы полюбоваться окружающим пейзажем. А когда повернулась к дому, увидела на ступеньках крыльца Эйдена. Он наблюдал за мной, сунув руки в карманы. И явно хотел поговорить.
Разум говорил, что вряд ли разговор будет на какую-то важную тему, но от того, как смотрел на меня Эйден, сердце пустилось вскачь.
А потом на веранду вышла Элиза и постучала Эйдена по плечу. Он повернулся к ней. Я уже подошла достаточно близко, чтобы услышать ее вопрос:
– Мы можем поговорить?
– Да, конечно, – ответил Эйден.
Наш разговор, видимо, подождет.
Я миновала их и вошла в дом, пытаясь подавить охватившее меня разочарование.
Я догнала Эйдена по дороге от его дома на пляж. Не тратя время на приветствие, бросилась в его объятия. И плевать на футболку, провонявшую рыбой и покрытую пятнами пота и крови. Все это не важно. Важно лишь то, что мне нужен Эйден.
В эти дни у меня почти не было свободного времени, а я еще так долго искала его! Скоро папа уедет в гостиницу, а я вернусь домой к маме. Теперь с ней постоянно кто-то должен быть рядом.
– Я соскучилась, – пробормотала Эйдену в плечо, прильнув к нему и не выпуская из своих рук.
Ему пришлось отойти от дороги прямо со мной, повисшей у него на шее. Мы почти неделю не виделись. И хотя Эйден не был в этом виноват, я злилась.
Он навещал разок мою мама в больнице, месяц назад. И все чувствовали такую болезненную неловкость, что мама недвусмысленно намекнула: она поймет, если в будущем Эйден будет слишком занят для визитов. Мама не хотела видеть его в больнице. Намек был понят и принят.
Однако Эйден воспринял это слишком остро. Я пыталась объяснить, что дело не в нем. Да, мама никогда не относилась к нему с теплотой, но она прогоняла из больницы абсолютно всех. Ей претило, что ее видят в таком состоянии. Она и меня с папой при любой возможности отсылала прочь. Разумеется, не напрямую, а жестами, поступками, резкими словами. Она наотрез отказывалась оставаться в больнице на секунду больше необходимого.
Сейчас она вернулась домой, и Эйден совсем перестал приходить. Не от обиды или злости, а потому что искренне боялся расстроить маму.
– Что ты здесь делаешь? – спросил он.
Мне захотелось хорошенько его встряхнуть. А что, по его мнению, я здесь делаю?
– Пришла к тебе, само собой. У меня есть пятнадцать минут.
Я притянула его для поцелуя. Его губы были нежными, прикосновения волнующими, но движения – скованными. Я отстранилась.
– Ты чего?
Боится испачкать меня в рыбных потрохах? Как будто мне не плевать на это.
– Нам нужно поговорить, – сказал он. – Можешь встретиться со мной позже?
– Вряд ли. – Папа вернется поздно, когда меня уже не пустят на улицу. – Что случилось? – Я запрокинула голову, чтобы заглянуть ему в глаза, когда он отошел. – Скажи сейчас.
Эйден бросил взгляд на дорогу и повел меня на лесную тропинку, опоясывавшую детскую площадку и выходившую на нашу улицу. Трава была влажной. В воздухе висел аромат перезрелой гуавы. Пальцы Эйдена переплелись с моими, интимно, но не очень крепко. Он долгое мгновение смотрел на меня – так, как иногда смотрит на тексты своих песен. Словно подбирает правильные слова.
– Помнишь того американца, с которым встречается мама? – спросил он.
Неожиданное начало.
– Да.
Тимоти был полным лысеющим мужчиной с добрыми глазами и пышной иссиня-черной бородой. Лично я с ним не знакома. Он был без ума от мамы Эйдена, всячески ее обхаживал и каждый вечер водил на свидания. На всех фотографиях, которые Эйден мне показывал, они лучезарно улыбались. И выглядели счастливыми.
– Они женятся.
И это тоже очень неожиданно.
Я с облегчением рассмеялась.
– Хорошие новости. Ты рад? Тебе он вроде нравится?
– Нравится, – выдавил Эйден так, словно его рот был набит камнями. И снова вперил в меня взгляд, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Видимо, чего-то ждал.
И тут до меня дошло.
– Как… они это устроят? Он переедет сюда?
Не знаю, зачем я это спросила. Ответ уже знала сама.
– Нет, Рейна. Не он переедет к нам. Мы – к нему.
Утро в Спейсайде началось рано. В преддверии восхода солнца кукарекали петухи и лаяли бездомные собаки. Благодаря похрапыванию Хейли, частым походам Элизы в туалет и гудению старых водопроводных труб на стене за моей головой я почти не спала и задремала лишь после того, как сестры проснулись, оделись и покинули комнату.
Когда я снова пробудилась, высоко поднявшееся солнце ярко светило в комнату. Часы на мобильном показали шестнадцать минут десятого. Так поздно я давно не вставала. Я побрела вниз. Каждая комната, которую я проходила, была открыта и светла. Жужжали потолочные вентиляторы, гудела техника, колыхались от ветра шторы. С веранды доносились голоса, но я направилась в кухню.
Мисс Би стояла у плиты и покрытыми мукой руками готовила на раскаленной таве[32] сада роти[33]. Она улыбнулась, увидев меня.
– Доброе утро. Похоже, сегодня все разоспались. Завтрак еще не готов.
– Вам помочь?
