Чангэ и ее спутникам крайне повезло, что за ними увязалась нахальная и умная девчонка из Монаня, подслушавшая разговор Чангэ с Мими, ломавших голову в поисках возможности раздобыть воробейник. Чжэньчжу оказалась единственной и горячо любимой дочерью короля южной пустыни, принцессой Тудзя, которая сбежала в Мобэй, чтобы повеселиться на празднике Цихань. Она-то и подсказала, как можно добыть воробейник в обход запрета, который не распространялся на использование воробейника во время праздника Цихань, где зрители символически помогали прогнать болезнь, забрасывая спасительной травой танцоров, изображавших изгнание духа поветрия на специально для этого построенной сцене. Правда, им пришлось потратиться на маски и в спешке придумывать собственный танец, но зато отвлечь внимание многочисленных зрителей от главной сцены получилось легче, чем Чангэ ожидала. Вероятно, дело было в том, что «дух поветрия» другой команды, довольно крупный мужчина, двигался не слишком быстро и изящно, а другие члены команды могли лишь немного приподнять его, используя свои колени и плечи, в то время как Чангэ, подброшенная в воздух Ло Шибой и Сюй Фэном, легко кувыркалась в воздухе, точно приземляясь на подставленные руки друзей, пока Мими кружилась вокруг них, изгибаясь в красивых плавных движениях.
Восторженные зрители закидали их импровизированную сцену ветками воробейника гораздо гуще, чем сцену их соперников. Этого количества должно было с запасом хватить даже на лечение, если понадобится, всего Соколиного войска. Только уехать им не позволили. Вместо этого они все вместе предстали перед королем Мобэй, оказавшимся тем самым «духом поветрия», с командой которого они соревновались несколько часов назад.
Король Пуса был красивым мужчиной лет тридцати. Его заплетенные в косы волосы того же огненного оттенка, что у Мими Гули, были небрежно заброшены за спину, лишь две свободные пряди обрамляли скуластое лицо с узкими темными глазами, внешние уголки которых были высоко подняты, придавая ему вид почти неземного существа. Он внимательно оглядел жестким, но в то же время как будто забавляющимся взглядом каждого из них, задержавшись взглядом сначала на Чжэньчжу, потом на Чангэ, и, проигнорировав вежливые слова, произнесенные господином Цинь, холодно обратился к заглядевшейся на его необычное лицо Чангэ:
— Не думал, что под маской духа поветрия прячется юная красавица. Король Мобэй проиграл девушке, которая к тому же обладает непревзойденной наглостью прямо смотреть ему в лицо… В вашей повозке моя стража обнаружила большое количество воробейника. Скажи мне, кто вы такие? И ради чего затратили столько усилий, чтобы присвоить не принадлежащий вам воробейник?
Хотя спешно придуманное Чангэ объяснение было вполне правдоподобным, король предпочел не поверить и приказал заключить их всех в темницу. Под утро, когда они уже подумывали попробовать вырваться из темницы силой, поскольку надежда успеть вернуться в лагерь Соколиного войска вовремя таяла с каждой минутой, за принцессой Тудзя пришли, чтобы отвести к приехавшему за ней отцу. Уходя, принцесса пообещала, что попросит отца заступиться за них, и действительно, спустя некоторое время стражник вернулся уже за Чангэ.
Они не смогли сразу войти во дворец, вынужденные пропустить надменно выглядевшего посланца, но благодаря распахнутым дверям Чангэ услышала каждое слово, произнесенное им внутри. Это был посланец Ашилэ, и он явился с требованием к королям пустыни предоставить в распоряжение Великого Хана по десять тысяч воинов, а также направить в шатер катунь женщин их семей. Судя по высокомерному, угрожающему тону, каким оглашались требования, к королям пустыни в Главном Шатре не испытывали ни малейшего уважения.
Выйдя из дворца, посланец мимоходом взглянул на Чангэ, сделал несколько шагов, снова оглянулся, рассматривая ее внимательнее, и неожиданно ускорил шаг, торопясь покинуть территорию Мобэй. Хотя Чангэ никогда не видела этого человека, он ее явно узнал, и это было очень плохо.
Чангэ бросилась внутрь, ловко увернувшись от пытавшегося удержать ее стражника.
— Король, мы не можем дать уйти этому человеку! — воскликнула она, глядя на короля Мобэй, на лице которого еще видны были следы сдерживаемого гнева. Он уставился на нее тяжелым взглядом, не говоря ни слова.
— Ты кто такая? — вместо этого задал вопрос сидящий за столом сбоку от нее приземистый бородатый мужчина средних лет, рядом с которым, радостно сияя, стояла Чжэньчжу. Чангэ сделала вывод, что это был явившийся за своей дочерью король Монаня.
— Та, кого ты хотел, — скучающим тоном ответил на его вопрос король Мобэй.
Чангэ быстро взвесила все за и против и, решив, что пришло время действовать, вытащила из-за пазухи спрятанный там жетон.
— Буду говорить прямо, — твердо произнесла она, показывая королям жетон. — Я — военный советник Соколиного войска, доверенное лицо Ашилэ Суна. Арестуйте этого человека. Я возьму на себя всю ответственность!
