Владетельные герцоги, входящие в совет, не разлетались по своим землям, предпочтя оставаться на планете метрополии. Нет, никто не считал, что император может собрать их раньше заранее оговоренного срока. Но кому же захочется оставаться в стороне в тот момент, когда решается судьба огромной империи! Трудно описать, на что в эти дни был похож дворец. Первым приходящее на ум сравнение с разворошенным гнездом ядовитых насекомых описывало суть происходящего в весьма малой степени. Ида отчетливо помнила свои ощущения в те дни: было похоже, что придворные забыли обо всем, кроме предстоящего совета! Будто все человеческие желания, вся воля к их достижению — все это сосредоточилось в одной точке — в желании знать, кто же будет объявлен наследником. Двор раскололся на кланы. Кто-то не поленился раскопать старые хроники и вытряхнуть из них имена родственников императора, настолько дальних, что о них, наверное, не помнил даже он сам. Зато теперь о них заговорили все придворные, гадая, кого же из этих людей император предпочтет собственной дочери. И, конечно же, каждый из дворян стремился первым доказать свою лояльность возможному будущему наследнику! Не забывали они, впрочем, и об Иде. Кажется, никогда еще за столь короткий промежуток времени девушка не выслушивала столько советов, тонких (и не очень) намеков, заверений в вечной преданности… И уж точно никогда раньше ей не приходило в голову, что порой люди могут сводить с ума быстрее и надежнее чудовищ!
В какой момент, к какому из дней она оказалась всего в шаге от того, чтобы позволить свой злости вырваться наружу, сметая все старательно возводимые на протяжении многих лет запреты? Придворных она никогда не умела бояться!..
— Останови ее, Рафана! — Кайрену пришлось закричать, до предела напрягая голос, потому что над каменистой площадкой возникший неизвестно откуда выл и бесновался ветер. Мужчина обернулся, отыскивая взглядом брюнетку, но на площадке рядом с дочерью императора он был один. Два других поводыря отступили к самой скале, и по их напряженным позам было видно, что они отнюдь не против убраться отсюда и еще дальше! Кайрен десятки если не сотни раз оказывался на Грани и даже за нею, но еще ни разу он не ощущал ничего подобного — такой концентрации силы на ограниченном участке пространства! Как он мог позволить, что все обернулось таким образом?! Ведь он, если не знал, то догадывался — уж точно — что задумала Рафана. И нужно было оказаться абсолютным слепцом (или настолько же одержимым, как она сама), чтобы не отдавать себе отчета, чем все в действительности может закончиться! И теперь он отнюдь не был уверен, что еще не поздно все исправить. Особенно, когда смотрел на двух других поводырей, беспомощно отступивших в сторону.
Кайрен обернулся к Иде. Наверное, с того мгновения, как все началось, прошло не больше минуты, но ему казалось, что позади уже целая вечность, будто время растянулось, превратившись в густой кисель, и он увяз в нем, не в состоянии вырваться! Девушка стояла в каком-то шаге от него, подняв лицо вверх, словно в небе над собой видела что-то бесконечно интересное. Ее руки были опущены вдоль тела, и вся ее фигура выглядела обманчиво расслабленной… Но в действительности так могло показаться лишь тому, кто не умел смотреть. Кайрен же отчетливо видел, как напряжена ее спина, как все ее тело, будто устремленное вверх, похоже на натянутую струну. До предела натянутую! Сколько мгновений осталось прежде, чем сорвется?! Темнота больше не клубилась вокруг нее. Теперь она густой полупрозрачной жидкостью словно стекала по коже девушки. Вот только ее капли, срывавшиеся с кончиков пальцев, не долетали до земли, мельчайшими брызгами рассыпаясь по воздуху.
На мгновение возникло желание отступить назад — хотя бы туда, где стояли Рафана и Сулим, под эфемерное прикрытие каменной стены, но Кайрен не позволил себе задуматься об этом. Он протянул руку вперед, собираясь сжать запястье Иды: пусть она не способна ничего слышать, но он заставит ее почувствовать. Она должна понять: Рафана сказала не правду — в этом мире есть не только страх. И не только злостью можно заставить его отступить прочь!
— Прочь!..
В какой из тех десяти дней Ида все-таки не выдержала?.. Придворные, наверное, никогда не видевшие дочь императора в подобном состоянии, спешно бросились из комнаты, решив не испытывать судьбу. Только один лакей остался стоять в дверях… Ида уже набрала воздуха в легкие, чтобы закричать вновь, но он опередил ее, с невозмутимостью, присущей, наверное, лишь слугам во дворце, произнеся:
— Его императорское величество желает немедленно видеть вас.
