— Что вам еще от меня нужно? Я уже сказал, что не знаю ничего! — глаза мужчины полыхали гневом пополам с болью, и, наверное, эти же эмоции должны были звучать и в его голосе, если бы в нем оставалось хоть что-то человеческое — хриплое надтреснутое карканье, в котором с трудом можно было различить слова, да к тому же еще приглушенное маской. Ида не знала, что за ранения получил Раф, но сейчас она впервые подумала, что герцогу Вейду он зачем-то все же нужен живым: если бы солдаты не позаботились подключить инженера к «лекарю», позволяющему человеку хоть как-то дышать, он вряд ли протянул бы долго. Но то, чего недоставало голосу, с избытком читалось в глазах мужчины — решимость и твердость, которых никакая боль не смогла уничтожить. — Так зачем вы пришли?
— Инженер Раф, вы не узнаете меня? — дочь императора тоже вплотную подошла к решетке, позволяя человеку за ними рассмотреть себя. Если бы у нее с собой был плащ цвета азрака, она бы накинула его на плечи, и никаких объяснений больше не понадобилось бы. Но Ида все же верила, что Раф, несколько раз лично видевший ее, узнает дочь императора и в этой одежде.
Глаза мужчины скользнули по ее лицу, по светлым, вьющимся непослушными мелкими кудрями волосам, заплетенным в косу, вернулись, впившись взглядом в ее глаза…
— Ваше императорское высочество! — на этот раз смысл слов можно было угадать лишь по движению губ, потому что голос окончательно изменил инженеру Рафу. Мужчина вцепился пальцами в маску и рванул ее, убирая прочь от лица, глотнул воздуха, тут же закашлялся, но назад не надел, неверящими глазами продолжая смотреть на наследную принцессу империи. — Откуда вы здесь?
Иде вдруг нестерпимо захотелось расхохотаться: этот же самый вопрос она собиралась задать Рафу! Девушка сжала прутья решетки с такой силой, будто собиралась сломать их. Рукам стало больно, но именно этого она и добивалась: ничем иным, кроме приближающейся истерики, смех быть не мог. Но взгляд инженера Рафа вдруг скользнул по ее фигуре, закутанной в светло-серый солдатский плащ, и в следующее мгновение выражение радости в нем сменилось на недоумение и, пожалуй даже, брезгливость.
— Что с вами случилось, Ваше императорское высочество? Почему на вас это? — в слово «это» было вложено столько отвращения, будто Ида была одета не меньше чем в какую-нибудь грязную рваную тряпку. Отправляясь на альфа-шахту, чтобы разыскать инженера Рафа и встретиться с ним, в последнюю очередь Ида думала о том, как верный подданный ее отца отреагирует, увидев наследную принцессу в чем-то
— Они погибли, — Ида мысленно и совсем не весело усмехнулась: кто бы мог подумать, что именно на последний вопрос окажется проще всего ответить. — Оуэн Вейд хотел убить меня. Он устроил взрыв, и… я решила, что мне безопаснее будет какое-то время не разубеждать его в успехе, — она заметила, что Раф собирается еще о чем-то спросить ее, и подняла руку, останавливая мужчину. — Пожалуйста, инженер, у меня мало времени, а то, что мне необходимо узнать, важнее того, каким образом я скрылась!
Инженер замолчал и слегка качнул головой, признавая ее право приказывать.
— Тогда спрашивайте, Ваше императорское высочество, — Раф поклонился. Волна боли, скрутившая его тело, заставила мужчину покачнуться. Он уцепился побелевшими пальцами за решетку, но все же выпрямился. Ида закусила губу: глядя на этого человека, задыхающегося, умирающего, она на какое-то мгновение забыла все вопросы, что собиралась ему задать. С другой стороны, Раф, кажется, не реже Силии Осару повторял: азрак превыше всего!
— Как вы оказались здесь, инженер? — произнесла она. — Я знаю, что вы прилетели на альфа-шахту сами, но что произошло потом? — дочь императора недоуменно покосилась на тюремную решетку, отделявшую ее от мужчины. Раф проследил за ее взглядом, и его губы вдруг искривились в жалкой пародии на усмешку:
— Статья 269 Уголовного кодекса Рассономской империи, Ваше императорское высочество: умышленное нарушение правил техники безопасности и правил проведения работ на особо опасных объектах, повлекшее за собой гибель двух и более лиц, — усмешка растаяла, словно ее никогда и не было, сменившись искаженной от боли застывшей маской. — Мы, я и мои ребята, были на самом нижнем уровне, мы спустились туда, чтобы взять пробы пород. Я хотел доказать, что на такой глубине никогда не было ни только соленой воды, но даже и ее паров. И в этот момент включилась дробильная установка…
