Я проснулся от шума водопада. Сквозь его монотонный гул пробивался весёлый смех — звонкий, как колокольчики в утреннем воздухе. Открыв глаза, я увидел, что лежу на большом плоском валуне у горной речки. Её ледяные воды с хрустальным звоном разбивались о камни, переливаясь в предрассветных сумерках серебром. Несмотря на неровную поверхность камня, я почти не чувствовал дискомфорта. Над головой раскинуло свой бархатный шатёр предутреннее небо, всё ещё усыпанное мириадами звёзд. На востоке, за острыми зубцами скал, уже пробивалось едва заметное сияние, предвещая начало нового дня. Лёгкое покрывало утреннего тумана стелилось над отполированными водой камнями. Запах. Он показался мне знакомым. Из детства. Густой и пьянящий, он словно вытянул из глубин памяти детские воспоминания. В воздухе витал пьянящий аромат горных трав, смешанный с прохладой ночи. Запах родом из детства щекотал мне ноздри и заставлял сердце, влюблённое в горы, биться чаще.
Горное утро наступает внезапно — так же стремительно, как и сгущается здесь ночь. Ещё мгновение назад солнце лишь робко золотило зубцы вершин — и вот уже весь мир купается в янтарном свете. Я лежал, затаив дыхание, боясь спугнуть это мгновение. Давно... Так давно я не видел настоящего рассвета. Тот, кто встречал утро в Фанах или на Домбае, поймёт — есть что-то необъяснимо прекрасное в этом мгновении, когда природа, лениво потягиваясь, сбрасывает с себя ночные покрывала.
Я сел, чувствуя, как левая нога слегка затекла. Разминая её, осмотрелся: прямо надо мной нависала скала, а в паре десятков метров слева серебрился небольшой водопад. Осторожно ступая по мокрым камням, я двинулся в сторону, откуда доносился смех.
У самой воды росла кривая горная сосна — идеальный наблюдательный пункт. За её стволом я замер, затаив дыхание.
И тут я увидел их.
На противоположном берегу, прямо под водопадом, три обнажённые девицы расчёсывали длинные волосы. Их смех эхом разносился по долине, пока они, пользуясь последними минутами темноты, готовились к новому дню. При виде такой картины любой мужчина потерял бы голову, но я… Я смотрел не на их совершенные формы, а на то, что было у них за спинами.
Крылья... Живые, настоящие... Я не верил своим глазам. Когда одна из прелестниц повернулась и внезапно расправила их, у меня перехватило дыхание. Боже правый! Они были совершенно реальны — я чувствовал тепло кожи, видел, как перья шевелятся от каждого движения. Так вот какие сказки имел в виду Маркус! Старый плут...
Вчера — фиолетовый дождь в Тауреде, затем цветные дымы, а теперь — вуаля! — передо мной настоящие нимфы.
Я старался разобрать обрывки их разговора сквозь шум водопада. Удивительно, но я понимал каждое слово, хотя готов поклясться, что говорили они на фарси — одном из диалектов персидского. Если это действительно так, то передо мной стояли сказочные пери, способные свести мужчину с ума. Но, кажется, меня их чары не тронули. Возможно, пока... В сказочном мире ни в чём нельзя быть уверенным до конца. Хотя я где-то читал, что если вырвешь перо из крыла пери, то она потеряет магическую власть над тобой, и более того, ответит на любые твои вопросы.
Эх, была не была! Сколько можно бояться собственной тени? Сидя в кустах, звёзд с неба не достанешь. Я выбрался из укрытия и уверенно шагнул к берегу ручья. Увидев меня, пери совсем не удивились, очевидно, они знали о моём присутствии давно. Почти не смущаясь их провокационной наготы, я начал разговор:
— Мир вам, прекрасные пери! — Я прижал ладонь к сердцу и склонился так низко, что чуть не потерял равновесие. — Скажите, чьи это земли? И почему судьба привела меня сюда?
Одна из нимф, с длинными волосами цвета зари, игриво улыбнулась и слегка качнула крыльями, заставляя их мерцать в утреннем свете.
— А может, ты здесь потому, что услышал зов нашей красоты? — Она подмигнула мне. — Выбирай ту, что тебе по душе. Но помни: выбор может быть опасным!
Я осторожно протянул руку к её крылу, пытаясь поймать перо.
— Одно маленькое перышко, и я исчезну, — пошутил я.
Нимфа легко отстранилась, оставив мои пальцы сжимать пустоту.
— О, смелый путник! — Произнесла пери, её голос прозвучал как мелодия далёкого колокольчика. — Бедный юноша... Разве ты не знаешь, что перо — это не просто часть крыла? Это частичка нашей души. Ты пришёл за нашими душами? Разве мужчина ищет власть над женским сердцем? Или ему нужна любовь, которая делает его сильнее?
Ёшки-бабаёжки! Если бы кто-то сказал мне ещё вчера, что я буду болтать со сказочными нимфами, я бы решил, что он перегрелся на солнце.
— Простите, если показался дерзким, — Попытался я сгладить ситуацию, хотя сердце всё ещё колотилось. — Но скажите, какую цену я должен заплатить за ваше перо?
Другая нимфа, с глазами, полными тумана, шагнула вперёд. Её голос звучал мягко, но в нём чувствовалась сталь.
— Каждый выбор требует жертвы, — Произнесла она, и её крылья слегка затрепетали, словно предупреждая. — За это перо ты отдашь часть своей души. Готов ли ты рискнуть собой ради знаний?