После Вики я клялся себе не поддаваться этим глупым чувствам. Но сейчас в груди предательски защемило. Хлоя оказалась той самой девушкой, рядом с которой сразу понимаешь — у тебя нет шансов. Ни единого.
Её глаза — зелёные, глубокие, как лесные озёра в предрассветный час — смотрели сквозь меня. В них читалась загадка, которую мне никогда не разгадать. Идеальные черты лица: тонкие брови-полумесяцы, мягкие губы, которые, наверное, умеют не только иронично улыбаться, но и... Нет, стоп. Я уже заходил слишком далеко в своих фантазиях с бывшей — и чем это закончилось?
Короткие чёрные волосы делали её образ дерзким, но в то же время утончённым. Такие девушки обычно встречаются на обложках журналов или в инстаграме миллионеров. Не в моей унылой реальности.
«Она даже не посмотрит в мою сторону», — грызла меня мысль.
После двух лет скучной жизни в съёмной однушке и разрыва с пассией, которая назвала меня «бесперспективным», я чётко усвоил своё место. Девушки уровня Хлои выбирают успешных, ярких, уверенных в себе. А я? Я даже свою бывшую не смог удержать.
Сегодняшний день и так выжал из меня все соки. Встреча с Хлоей стала последней каплей — не сладкой надеждой, а горьким напоминанием о том, кто я есть на самом деле. Вернее, кем я не являюсь.
Я машинально потрогал шрам на ладони — след от того дня, когда пытался починить Вике блендер, а она смеялась, что я «даже с бытовой техникой не справляюсь».
Хлоя что-то говорила, но я уже не слушал. Усталость накрыла меня тяжёлой волной. Красота этой девушки казалась сейчас не вдохновляющей, а... утомительной. Как картина в музее, на которую можно смотреть, но нельзя потрогать.
«Может, оно и к лучшему», — подумал я, чувствуя, как привычная апатия снова затягивает меня в свои сети. Жизнь научила меня одному — не мечтать о недосягаемом.
Но почему-то, когда Хлоя невзначай коснулась моей руки, передавая банку с тушёнкой, в груди ёкнуло что-то тёплое и... опасное.
Я резко одёрнул руку. Нет уж. Обжёгшись раз, я не собирался снова лезть в огонь. Даже если этот огонь так прекрасно пахнет жасмином и чем-то ещё, от чего кружится голова...
Хотя для бойцов я был чужаком, меня приняли довольно тепло. Но не настолько, чтобы включить в отряд и доверить боевое задание. В отсутствие командира никто не решался брать на себя такую ответственность, так что я просто слонялся возле штаба под присмотром Хлои или её сменщика — здоровяка Хоупа. С Джеем я познакомился только через неделю.
На первый взгляд Джей казался слабым и тщедушным человеком. Такие люди редко становятся лидерами, если только у них нет железной воли, острого ума и таланта организовывать других. Похоже, Джей как раз обладал всеми этими качествами.
Отряд партизанил в Нью-Йорке уже четыре года, совершая акции, подобные нападению на автобусы. Я спросил Джея, почему они расстреляли их, как мне показалось, в них были обычные люди.
— Нет, Марсель, в том автобусе находились синие, и даже было несколько аннунаков, — спокойно ответил Джей. — Ты ещё новичок в нашем деле, многого не знаешь.
— Я не успел разглядеть пассажиров, стрельба началась сразу же, как только мы подошли к толпе людей, ожидающих свой автобус, — ответил я. — Почему же аннунаки стреляли в автобус тоже, если в нём были их сородичи?
— Тоже ума не приложу, — сказал лидер партизан, набивая табак в трубку. — Им так хотелось уничтожить наших бойцов, что они не брали в расчёт возможность попасть в своих.
— Послушай, Джей, а кто такие синие?
— Сразу видно, что ты русский, — чиркнув зажигалкой, сказал Джей. — Вот ты красный, не потому что ты коммунист или из России, а потому что на тебе футболка MAAGA. Знаешь, что это значит?
— Обижаешь, Mighty Americans Are Great Again — Рональд Траст.
— Какой ещё Траст? Джейкоб Вэнсон! — с гордостью сказал Джей, выпуская клубок дыма. — Вот кто придумал этот бессмертный лозунг. Так вот, цвет MAAGA красный, а синий — это цвет наших злейших врагов, которые боготворят аннунаков.
— А куда делся Траст? — уже с опаской спросил я, что-то сильно расходились наши вселенные. Не такой уж верный этот их закон повторяемости и многовариантности. Я уточнил: — Тот, которого демократы всё пытались посадить.
— Так и посадили! Арестовали его прямо накануне инаугурации. С этого всё и началось. Разве это не абсурд? Сначала избрать человека президентом страны, а затем его же посадить. Сторонники MAAGA тогда словно с цепи сорвались, и теперь уже никто не может сказать, кто первым начал стрелять. Красные или синие? Да какая теперь разница, когда мы потеряли страну! — Джей посмотрел на меня с подозрением. — У вас в России что, совсем нет интернета?
— Да есть всё, просто не до американской политики было. Меня специально готовили несколько лет в сибирской глуши, чтобы я посмотрел на вас, скажем так, с незатуманенным взором, чтобы я не мог вынести предвзятых оценок.
— А-а, Сибирь! Это место, где вы с медведями в обнимку спите, и как вам не страшно?
— Это потому что мы по утрам волчью кровь пьём, — попробовал я пошутить в ответ. — Знаешь, какие они, волки? У-у-у!