Процедура заняла ровно семнадцать минут. Подпись клиента легла на бумагу замысловатой синей линией, в точности повторяя все завитки подписи в паспорте. Клерк подождал, пока принтер с характерным жужжанием выдал квитанцию, приколол её к экземпляру договора клиента и передал ему ключ от ячейки № 17. Металлический. С вензелем банка и висевшей на ключе латунной пластинкой с хорошо читаемым номером ячейки.
— Всё готово, господин Кольцов, — банковский служащий убрал банковский экземпляр договора в сейф и встал из-за стола. — Я провожу вас к вашей ячейке. Прошу, следуйте за мной.
В депозитарной комнате, где стоял запах стали и дорогих духов, мужчина бережно разместил в ячейке шкатулку с прозрачным кристаллом размером с куриное яйцо. Внутри него переливались золотистые энергетические волны — отпечаток воли Кольцова, завещавшего всё своё имущество архимагу Сариусу. Рядом легли несколько плотных листов цвета слоновой кости с алыми пятнами засохшей крови. Каждая молекула кристалла хранила точную копию нейронных связей мозга архимага, а капли крови содержали полную ДНК подписантов. Подделать такое было невозможно. Даже теоретически.
— Всё готово? — спросил клерк у двери, не решаясь приблизиться.
— Да, спасибо, — ответил клиент, поворачивая ключ в замке. Раздался тихий щелчок. В этот момент дверца сейфа словно покрылась невидимой энергетической плёнкой. Пробежала лёгкая рябь и тут же исчезла. Молодой человек обернулся. В его невозмутимых глазах мелькнуло что-то странное — словно он только что поставил последнюю фигуру в сложной шахматной партии. Шах и мат. Долгожданная, выстраданная победа.
Чёрный Мерседес Майбах с тонированными стёклами плавно тронулся от банка. В салоне, наполненном ароматом дорогой кожи и едва уловимыми нотами сандалового дерева, климат-контроль поддерживал идеальные двадцать два градуса. На заднем сиденье мужчина расслабленно провёл пальцами по прохладной коже подлокотника. Внезапно стекло двери заколыхалось, как поверхность воды, воздух наполнился запахом озона, как перед грозой, и раздался едва слышный хруст рвущегося пространства. Когда автомобиль свернул на Садовое кольцо, заднее сиденье уже пустовало. Лишь едва заметная вмятина на коже медленно расправлялась. Мужчина исчез...
В роскошном кабинете, глядя через прозрачную стену на белоснежные шпили, Сариус наслаждался бокалом вина. Напиток цвета чёрного граната растекался приятным теплом по телу архимага. Терпкое вино из его коллекции подчёркивало его радостное настроение. Его длинные пальцы с безупречно подстриженными ногтями отстукивали по столу мелодию какого-то военного марша.
— Идеально, — прошептал он, рассматривая точную копию договора. Его губы растянулись в улыбке, лишённой тепла, а глаза блеснули тем же холодным светом, что и кристалл в московской ячейке. Дело сделано. Сангвиниевые шахты Земли теперь принадлежали ему — по всем правилам и законам десяти измерений. Многоходовая комбинация, которую он тщательно готовил, наконец достигла финальной стадии. Архимаг положил недопитый бокал на стол, ещё раз пробежал глазами по договору и расстёгнул пуговицу на вороте. Волна усталости накрыла архимага с головой. Сегодня он заслужил несколько часов отдыха. Сариус откинулся в кресле и закрыл глаза. Стена стала снова непрозрачной, а комната плавно погрузилась в полумрак. Дыхание стало глубоким... И ровным... Архимаг спал.
Нью-Йорк, Земля «U-332», недалёкое будущее
Уже несколько ночей подряд Марсель видел один и тот же странный сон. В этом сновидении он долго брёл по тёмному, сырому тоннелю, словно боясь не успеть и не увидеть того, к кому так отчаянно стремился. Он знал, что его ждут, но кто именно?
Выход из тоннеля приближался с каждым шагом. Впереди светилось яркое пятно — дневной свет пробивался сквозь приоткрытый люк. Через этот проем ему предстояло выбраться к тем, кто уже заждался его на поверхности.
Последние шаги давались ему с трудом. Он шёл по груде обломков — кирпичей, керамической плитки и бетонных блоков, из которых торчали острые концы арматуры. Его взгляд упал на сохранившуюся табличку под потолком с названием станции. Марсель понял, что находится в метро, однако вместо привычных московских указателей перед ним красовались надписи на английском — значит, он находился не в Москве. «23-я улица». Это Манхэттен. Нью-Йорк. Выходит, это правда. Он в тюрьме. Но... Что он делает в метро? Удалось бежать? Не важно.
Самый трудный участок пути остался позади. Осталось лишь взобраться по куче кирпично-бетонного лома к люку. Он попытался открыть его, и чьи-то руки помогли ему откинуть крышку. Наконец крышка откинулась, и яркий свет ударил в глаза. Он зажмурился, но сквозь ресницы успел разглядеть незнакомое женское лицо — совсем не Вику, бросившую его ради Лондона. Незнакомка улыбнулась, и что-то внутри него ёкнуло. Совсем другая. Совершенно непохожая. Но почему-то безумно притягательная. Кто она?