Вдруг раздался грохот взрыва. Взрывная волна отбросила его обратно в тоннель, а с люка посыпались земля, песок и гравий…
Марсель проснулся. Да. Он в нью-йоркской тюрьме — попался в хитроумно расставленные сети. Теперь он осознавал, что все события — встреча с Касиусом в Москве, переезд в Дар, архимаг и перемещение в Нью-Йорк — были тщательно спланированы, чтобы подготовить его к главной цели: взрыву в ресторане быстрого питания.
Он пытался анализировать ситуацию, но быстро понял, что это бесполезно. В этом уравнении слишком много неизвестных. Ясно одно: он оказался вовлечён в какую-то грандиозную игру. Но кто он такой, чтобы вокруг его персоны разворачивались события планетарного масштаба?
Последствия взрыва в ресторане всё ещё давали о себе знать. Сегодня целый день мучила невыносимая головная боль, не говоря уже о мелких порезах и ожогах на коже.
От боли спасал только сон, пусть и короткий, но всегда с тревожными сновидениями. Каждое из них заканчивалось взрывом, который, словно будильник, пробуждал его от сна. Сегодня тоже прогремел взрыв, но запомнилось другое — лицо очаровательной девушки.
Марсель попытался снова заснуть, чтобы вновь оказаться рядом с незнакомкой, но сон не шёл. Видимо, на сегодня лимит природного обезболивания исчерпан. И снова придётся терпеть эту невыносимую головную боль, ругая себя за свою глупость, снова сгорать от стыда перед собственной совестью за то, что проявил слабость, поддавшись соблазну оказаться в волшебной стране, где полная свобода, где побеждены болезни, где людям открываются новые миры в бесконечном множестве вселенных.
За время, проведённое в тюрьме, он смог посмотреть на свою жизнь со стороны, другими, беспристрастными глазами. Он не просил жалости, он умолял судьбу лишь дать ему шанс всё исправить, чтобы он мог чувствовать к себе, нет, не уважение, хотя бы осознание того, что попытался измениться. Попытаться что-нибудь сделать для людей, для Родины. Ему не нужно многого — один единственный шанс сделать что-нибудь достойное.
Звук шагов вырвал его из раздумий. Тяжёлые шаги по металлическому полу, казалось, вторили пульсирующей головной боли. «Пусть это будут шаги палача», — промелькнула мысль в голове узника. Марсель балансировал на грани срыва — очередной день физических и душевных мучений угрожал сломать его.
Дверь камеры с лязгом открылась, но в неё вошёл не охранник, а чернокожая девушка в медицинском халате. Достав шприц из принесённого лотка, она что-то болезненно вколола в его дельтовидную мышцу. От инъекции головная боль словно немного притупилась. Аналгетик. Размотав бинты, медицинская сестра удовлетворённо кивнула, словно разговаривая сама с собой. Затем она внимательно посмотрела Марселю в глаза и тихо, почти шёпотом произнесла:
— Через час вас поведут к правозащитнику. Он будет задавать вопросы об условиях вашего содержания, — девушка сделала небольшую паузу, словно хотела убедиться, что её слова дошли до узника. Заметив утвердительный кивок его головы, она продолжила более тихо: — Я настоятельно рекомендую вам сохранять молчание и внимательно слушать его. До суда остаётся всего одна неделя. Говорят, что на суд приглашён какой-то специальный судья. Процесс состоится на «Райском яблоке» ровно через семь дней.
— Почему так долго? — почти прохрипел Марсель. — А что, обычный судья не имеет права вынести смертный приговор?
— Молчите! — коротко шёпотом сказала девушка. — Я пытаюсь вам помочь! В этих грязных бинтах вы найдёте пузырёк с обезболивающим, принимайте только по одной капсуле. Всё, мне пора. Удачи! — Затем, изменив тон, медсестра произнесла громко командным голосом: — Использованные бинты уберите сами, у меня нет лишних рук убирать вашу грязь!
Восточная шахта, Земля «U-332», недалёкое будущее
После всех бурных событий — стрельбы, погони на антигравах и хаоса на руднике — братья-близнецы Ахмед и Саид словно растворились в воздухе. Никто не докучал им допросами, никто не искал. Они просто исчезли, как будто их и не было.
Офицеры в белоснежных мундирах сгрудились вокруг своего раненого командира. Над ним склонился Горыныч, всё ещё в образе Виктора. Его руки, приложенные к груди раненого, светились едва заметным голубоватым светом. Кровотечение остановилось, но никто из офицеров даже не задался вопросом: как простой шахтёр смог совершить такое?
— Кризис миновал, будет жить, — произнёс Горыныч на дарианском языке, и это тоже не вызвало ни у кого удивления.
Он подошёл к братьям и заговорил с ними по-русски, но тихо, чтобы никто не услышал:
— Ребята, не привлекайте внимания. Тихо направляйтесь к телевизионному автобусу.
Щёлкнув пальцами, он превратил их замасленные робы в модные костюмы, а сами они оказались обвешанными фото- и видеоаппаратурой.
— Теперь, если не знаете китайского, говорите только по-английски. Вы теперь операторы CCTV.
— А как нас зовут? — спросил Саид, оглядывая себя.
— Ты Брюс, а твой брат Джеки, — моментально придумал Горыныч. — Меня зовите мистер Вей. Всё понятно? И никакого кунг-фу.